Андрей Каргинов
Текст: Евгений Кустов

Каргинов: де Рой хотел, чтобы нам не вернули время

Победитель "Дакара-2014" Андрей Каргинов рассказал о борьбе с де Роем, ситуации на последнем этапе и том, как чуть не сошёл в начале гонки.
22 января 2014, среда. 12:00. Авто
Во вторник вечером команда "КАМАЗ-мастер" наконец добралась до России, вернувшись с ралли-марафона "Дакар", где Андрей Каргинов вырвал победу у Жерара де Роя, Эдуард Николаев стал третьим, а за ним позиции в "абсолюте" заняли Дмитрий Сотников и Антон Шибалов. Из гонщиков больше всего вопросов было задано, конечно, новоиспечённому победителю "Дакара".

– У нас самая сильная команда, самые преданные болельщики, самые замечательные спонсоры, – начал свой комментарий Каргинов. – Когда осознаёшь это всё, то не остаётся другого выбора, кроме как побеждать. По ходу второй половины "Дакара" я понимал, что раз у меня началось получаться лучше, чем у других ребят, то именно на мне лежит ответственность за результат, а они будут мне помогать.
Может быть, и реально было объехать, как это сделал де Рой: левое колесо над пропастью, а правым – по джипу, задев его маленько. Но мы не стали так делать: есть спортивная этика.

– Расскажите, как всё было с китайским "перевёртышем" на последнем этапе.
– Ехали по спецучастку, был ориентировочно 100-й километр из 155. Была узкая извилистая горная дорога с закрытыми поворотами, и в один момент к нам навстречу выбегает спортсмен, машет руками. Ну, мы поняли, что что-то случилось, и сбавили скорость. Подъезжаем – стоит поперёк дороги перевёрнутый джип. Может быть, и реально было объехать, как это сделал де Рой: левое колесо над пропастью, а правым – по джипу, задев его маленько.

Но мы не стали так делать: есть спортивная этика. Если не мы поможем, то кто? Зачем нам уподобляться другим? Мы вышли, попробовали помочь перевернуть – вручную вшестером, потому что ещё "КАМАЗ" Эдуарда Николаева подъехал. Вручную не получилось, стала скапливаться пробка. Тогда мы достали верёвку, зацепили за машину и поставили на колёса, после чего отодвинули в сторону.

– Но вы понимали в этот момент, что если время не вернут, то вы можете подвести команду, потеряв победу?
– У нас заранее было обговорено, что мы команда с многолетним опытом, многолетней репутацией. И если встанет вопрос, что делать, то нельзя портить мнение о команде – оно тоже очень важно.

– Через сколько после финиша вы узнали, что вам компенсировали время? Сколько были в неведении?
– После финиша спецучастка у нас ещё был длинный лиазон в 240 километров до финиша. Мы сообщили нашему руководству, из-за чего потеряли время: они-то считали, что мы или колесо проткнули, или ещё что-то по нашей вине случилось. Как только мы всё рассказали, руководство тут же обратилось к руководителям гонки, написало соответствующую бумагу. Всё это проверили. К тому же когда мы ставили джип на колёса, всё это снимал организаторский вертолёт. Всё было чётко зафиксировано. По ходу движения в закрытый парк сообщили, что время нам вернули и всё хорошо.

– И какие эмоции были, когда узнали о победе?
– В этот раз так вышло у организаторов, что на финише не было ни болельщиков, ни наших ребят. Как-то скомканно всё прошло, быстро. Плюс этот случай с перевёрнутым джипом, а затем длинный перегон. При этом дали очень мало времени, в которое надо было уложиться для доезда до закрытого парка, а ехать приходилось по горному участку, где после прошедшего дождя было скользко, как на льду. Так что расслабиться не могли. Только в закрытом парке после проверки грузовика на техническое соответствие думали расслабиться чуть-чуть.
Мне сделали огромное количество капельниц, ночью я вернулся на бивуак уже в более-менее хорошем состоянии, стал намного живее. А то когда меня только привезли в больницу, я шевелиться мог с трудом.

Но тут приходят организаторы: говорят, что нас вызывают по поводу перевёрнутого джипа. Мол, де Рой написал претензию: почему мы поставили джип, а не проехали мимо, как это сделал он? Он был против, чтобы нам возвращали время. Но организаторы, выслушав всех участников, кто присутствовал при оказании помощи джипу, приняли решение, что мы всё сделали правильно. Так что нас самих особо и слушать не стали – сказали, что всё хорошо.

Ощущения? Да я ещё не прочувствовал. В тот же день у нас был подиум, на следующий мы уже уехали отгонять машины на паром, потом у нас больше суток длился перелёт домой… Конечно, я счастлив бесконечно! Это главное событие в моей жизни — добиться такого… Я надеялся в глубине души, но по ходу второй половины "Дакара" было огромное отставание от лидера – 40 минут. И всё же я увидел, что можно потихоньку навёрстывать.

– Говорят, что у вас был тепловой удар. Это правда?
– На первом этапе я утром почувствовал недомогание, поднялась температура. Выпил антибиотики – думали, что поможет. Но когда я стартовал на втором спецучастке, то меня приходилось растаявшим льдом поливать и так далее. Недомогание было очень сильное. Когда я приехал на бивуак, то еле вылез из кабины. Меня отвезли сразу к врачам, температура была 39,4. Сделали снимок, оказался острый бронхит.

Меня тут же повезли в госпиталь с мигалками, и дальнейшее участие было под большим вопросом: врачи организаторов не хотели брать на себя ответственность. Мы сделали ещё один снимок, взяли кровь на анализы… И всё же мы смогли убедить врачей, что я смогу дальше продолжить соревнование и что большого риска нет. Мне сделали огромное количество капельниц, ночью я вернулся на бивуак уже в более-менее хорошем состоянии, стал намного живее. А то когда меня только привезли в больницу, я шевелиться мог с трудом.

– Какой этап был самым трудным, если не брать в расчёт болезнь?
– Пятый. Там, где организаторы гнали нас по бездорожью, отправили просто курсом, строго по которому надо было идти 18 километров, не отклоняясь ни вправо, ни влево. Бездорожье такое, что едешь, грубо говоря, на скорости 20 километров в час, вверх-вниз, вверх-вниз… При этом встречаются канавы, ямы, ты их стараешься объехать, но нужно держаться курса – а иначе через 18 километров не "попадёшь" на точку, ведь её радиус действия – километр.
Я думаю, у каждого человека есть потенциал, который в какой-то момент раскрывается. Видимо, он на меня и подействовал.
Многие экипажи потеряли время, а наш и экипаж Дмитрия Сотникова благодаря штурманам быстро попали в точку. Де Рой не сразу попал, многие лидеры из джипов. Вот этот день запомнился.

– Когда уступали де Рою 40 минут, то гнали во весь опор по принципу "пан или пропал"?
– Нет, мы ни в какой ситуации так не едем. Это не чтобы запрещено… Ехать "на ушах", убить машину и покалечить экипаж просто непозволительно. Просто была больше собранность. Я думаю, у каждого человека есть потенциал, который в какой-то момент раскрывается. Видимо, он на меня и подействовал.

Источник: «Чемпионат»
Оцените работу журналиста
Голосов: 2
8 декабря 2016, четверг
7 декабря 2016, среда
6 декабря 2016, вторник
Как вы относитесь к решению Нико Росберга покинуть Формулу-1?
Архив →