Майк Кшишевски стал трёхкратным олимпийским чемпионом со сборной США
Фото: https://www.instagram.com/espn/
Текст: Сергей Стариков

«Слушая солдата, плакала вся сборная, Уэйд же и вовсе рыдал»

Майк Кшишевски – о 88 победах в 89 матчах, отношениях со звёздами, предложении от «Лейкерс» и насаждаемой культуре в национальной команде.
30 августа 2016, вторник. 00:25. Баскетбол

Чувствительное поражение от аргентинцев в полуфинале Олимпийских игр 2004 года вынудило американцев пересмотреть своё отношение к баскетболу и пойти на решительные меры. Во главе федерации встал Джерри Коланджело, на которого была возложена миссия по возрождению победных традиций. Главной задачей нового руководителя был поиск оптимального наставника – архитектора, способного возвести новую стену на руинах предыдущей. Когда выбор президента пал на Майка Кшишевски, многих это удивило, ведь до той поры наставник был известен лишь своей работой в Университете Дьюка, и доверять ему такую серьёзную должность было невероятным риском. Но теперь, спустя 12 лет после этого судьбоносного решения, можно смело сказать, что игра стоила свеч: три победоносных олимпийских цикла, четыре из пяти возможных золотых медалей на турнирах и фантастическое соотношение побед и поражений в официальных матчах.

– За отведённое вам время на международной арене вы повидали многое, накопили бесценный опыт. Удалось ли привнести что-либо новое и необычное в национальную или студенческую команды?
– Игра живёт и процветает по всему миру. Посмотрите на составы игроков НБА – 20-25% составляют иностранцы. Если же обратить взгляд на сборные, то есть команды, лидеры которых выступают вместе около 15 лет, например Аргентина. За такой огромный срок баскетболисты перестают быть просто партнёрами, становясь настоящим братством с его традициями, духом, чувством преемственности и единства.

Я хорошо запомнил один момент. Пекин, 2008 год. Испания только что разобралась с Литвой в полуфинале. Нам предстояло сразиться с Аргентиной, и мы стояли в туннеле, ведущем на арену, абсолютно недосягаемые для чужих глаз. Ребята сильно волновались, это чувствовалось. И тут мы оборачиваемся и видим в нескольких метрах от нас танцующих и обнимающихся аргентинцев. Я был поражён. Выходя на площадку, я шепнул моему ассистенту Майку Д’Антони: «Забудь отчёты, против нас играет не просто команда — против нас играет настоящая семья».

Подобный феномен патриотизма, сплочённости ради игры за свою национальную команду – то, что стало краеугольным камнем в нашей новой программе развития баскетбола. Мы хотели, чтобы ребята понимали, за что они сражаются, надевая звёздно-полосатую форму. Этого же я пытался добиться и в Дьюке.

– Кажется невероятным, что вы берёте такого игрока, как Пол Джордж, скажем, ни разу не выступавшего на уровне сборных, и безболезненно встраиваете его в командую схему. Вы были настолько уверены, что он приживётся в коллективе?
– Он, как и остальные ребята, стал частью большого фонда сборной – игроков, которых мы вовлекали в общую систему национальной команды, прививая дух товарищества, преемственности и создавая коллектив, где все были бы частью единого целого.

С некоторыми из них я не мог поддерживать постоянный контакт, поэтому наше общение сводилось к переписке. У большинства из них есть аккаунты в «Инстаграме», так что кое-что я всё же знал о них. Благодаря этому узнал об увлечении Джорджа рыбалкой. Он мог что-то опубликовать, я мог ответить ему. Но когда ребята попали в сборную, я не стал интересоваться ими меньше, а лишь увеличил обороты. Не собирался нарушать границы их личного пространства, но хотел показать им, что интересуюсь ими и всегда открыт.

Очень важным аспектом является то, что я им не враг. Когда мы только начинали всё это с Джерри, мы и подумать не могли, что я смогу стать для игроков настоящим другом. Возьмём Кевина Дюранта. Для него я был лишь «одним из»… Не более важным тренером, чем те, с которыми он работал прежде или будет после. Но эти отношения развивались. И можно сказать, что в итоге это не просто рабочие отношения между игроками и тренерами, это нечто большее, основанное на дружбе и доверии.

Майк Кшишевски в 1992-м во время работы с «Дрим тим»

Майк Кшишевски в 1992-м во время работы с «Дрим тим»

Фото: https://www.instagram.com/sportsillustrated/

Кайри Ирвинг успел отыграть за Дьюк около половины сезона…
– 11 игр, если быть точным.

– Два года назад Кайри защищал цвета сборной на чемпионате мира, а в этом году пополнил состав «звёздно-полосатых» в статусе новоиспечённого чемпиона НБА. Каково было для вас снова встретиться с ним по прошествии стольких лет?
– Кайри родился в Австралии. И он мог выступать как за свою историческую родину, так и за сборную США. Но выбрав команду однажды, ты не можешь изменить своё решение спустя 5 лет. Я знал, что он будет для них отличным выбором, но я сказал ему, что однажды он может стать основным первым номером американской национальной команды.

Я знаю его с 17 лет и всегда следил за ним – видел, как он со временем стал одним из лучших игроков задней линии в мире, чемпионом НБА. И теперь спустя столько лет он и в самом деле стартовый разыгрывающий сборной — это так невероятно. Знаете, и эта история стала ещё безумнее после того, как мы завоевали золотые медали в Рио.

– С учётом товарищеских матчей сборная при вас выиграла 88 матчей из 89, а беспроигрышная серия достигла уже 76 матчей. Многому ли вас научило то единственное поражение от греков на ЧМ в Японии?
– Эта неудача открыла нам глаза. Тот вечер помог нам сделать правильные выводы. Соперник был опытнее, лучше понимал игру. И несмотря на то, что мы готовились к нему, явно недооценили. Разумеется, нам пришлось заснуть с той минутой позора и сделать всё, чтобы не допустить подобного в будущем. Важно понимать: ты отвечаешь не только за то, что было в прошлом, но и за то, что это не повторится в будущем. Тот, кто не помнит своего прошлого, обречён пережить его вновь.

В этот момент мы и задумались о концепции фонда сборной. Наша сборная состояла из очень юных игроков, и мы поняли, что в ней должен быть симбиоз сразу трёх поколений: неоперившихся юнцов, парней в расцвете сил и прошедших не одну войну ветеранов. Кроме того, мы стали больше времени уделять скаутингу, постоянно изучали баскетбол в других уголках света. Мы обязаны были расти и расширять свои познания, ведь важно было завоёвывать не только золотые медали, но и уважение баскетбольных фанатов по всему миру.

На НБА баскетбольный мир не заканчивается – во всём мире полно замечательных игроков и тренеров, показывающих феноменальную игру. И мы не должны изолироваться от этого — мол, это исключительно наша игра. Да, мы хороши, даже очень, но знаете, другие порой выглядят не менее классно!

– Насколько за эти 12 лет изменилась игра других команд? Помните, не так давно был популярен слух, будто иностранцы недостаточно техничны…
– Я никогда не разделял подобного мнения. Вспомните, европейские «большие» по большей части всегда умели обращаться с мячом и способны были играть вдали от кольца. Когда же речь заходит об изменениях, обычно обращаю внимание на страсть, с которой игроки выходят на паркет.

Нужно понимать, что Пау Газоль или Ману Жинобили сразу попали в клуб, а не в команду колледжа или университета. Им пришлось сразу столкнуться с профессионалами, у них не было времени на раскачку. В этом всё дело. У нас молодёжь обстреливается в студенческой лиге, в других странах – в клубах и национальных командах. Отсюда и совершенно иное понимание того, что значит биться за честь своей страны. Мы старались перенять эту культуру, хотя наша система ценностей выстроена иначе.

Взять тех же испанцев — они играют вместе с 18-19 лет. Они хотят быть вместе, они как семья. И мы пытаемся создать здесь настоящую семейную атмосферу. И когда ребята возвращаются сюда, они верят, что в сборной они будут чувствовать себя комфортно, с этими людьми они могут быть сами собой. Они знают, здесь их ждут не просто товарищи по сборной – здесь их вторая семья.

Майк Кшишевски

Майк Кшишевски

Фото: https://www.instagram.com/sportsillustrated/

– Но ведь в сборной всего 12 вакансий, и не всегда можно оказаться в семье. Ходили слухи, что перед Играми в Лондоне у вас были определённые трудности с принятием решения.
– Мы победили в Пекине в 2008 году. А через два года в Стамбуле у нас была абсолютно другая команда. Я думаю, не все понимали тогда важность чемпионатов мира, и нам предстояло убедиться в этом.

Мы победили на том форуме с очень молодой командой, половине состава только исполнился 21 год. Там и выстрелил Дюрант. Он набирал в среднем по 33 очка за игру и справедливо был признан MVP. Перед Олимпиадой тренерскому штабу пришлось поломать голову над объединением двух предыдущих чемпионских составов. Одной обоймой всегда играть невозможно, вмешиваются различные обстоятельства: травмы, возраст, контракты.

Люди всегда будут говорить: «Так, вот этот парень не играл». Но редко когда удаётся собрать абсолютно лучших. Остаётся лишь благодарить господа, что у нас есть достаточно квалифицированных исполнителей, которые горят желанием играть за свою нацию, чтобы каждый раз собирать потрясающую команду.

– Мы, наверное, больше никогда не станем свидетелями рождения очередной «дрим-тим», когда все соперники будут гоняться за фотографиями, а не мечтать о победе над ними. Показалось, что эта аура начала понемногу возрождаться если не в 2008-м, то уж в 2012 году. Считаете ли вы, что этот мистицизм вокруг сборной делает её менее уязвимой?
– Я считаю, что в те годы мы были довольно уязвимы.

– Вы имеете в виду финал с Испанией?
– Не только. Мы «отскочили» в матче против Литвы в Лондоне. Если возвращаться в Барселону 1992 года, в то время никто даже мечтать не мог о победе над той легендарной командой. Сейчас сборную США уже перестали бояться.

Стоит также принять во внимание тот факт, что в те времена двумя крупнейшими системами по подготовке игроков были Югославия, переживавшая тогда свой «золотой век» в баскетболе, и Советский Союз. И перед Играми в Испании произошёл раскол Югославии на несколько стран. То же случилось и с СССР. По силе за ними следовали литовцы, которые и увезли домой бронзовые награды.

Смогли бы мы в том составе обыграть объединённую Югославию и СССР? Думаю, да. Но сделали бы наши звёзды это без проблем? Я так не думаю. Но чего нельзя отнять у сборной того созыв — что она продемонстрировала невероятный профессионализм и культуру игры. В той команде были собраны великолепные игроки, своими руками построившие лигу, придавшие ей тот вид, которым мы наслаждаемся и по сей день. И эти догмы лежат в основе нашей сборной с 2006 года и не забыты сегодня.

После этого мы ещё за явным преимуществом выиграли в 1996-м, однако стоит признать — это было скорее отголоском той великой победы, чем результатом новой работы. А потом мы остановились, перестали что-либо делать. Мы не закладывали фундамент для будущих поколений, не делали то, что должны были. Приход Джерри на пост руководителя стал знаковым моментом в истории нашего баскетбола. Ведь мы не просто стали лучше на международной арене, мы стали развиваться.

Когда ежегодно в Колорадо-Спрингс появляются 50 молодых игроков, которые горды защищать флаг своей страны, мы понимаем, что всё делаем правильно. И у этих юнцов перед глазами живой пример патриотизма в лице Коби Брайанта, Леброна Джеймса, Кармело Энтони, Криса Пола и Кевина Дюранта – людей, которые всегда готовы защищать честь своей страны.

Вдумайтесь, в 2005 году, когда Коланджело занял свой пост, он и представить не мог, что спустя 11 лет мы придём к этому. Но это реальность. И то, насколько кропотливо мы трудились и готовились к очередному мировому форуму, наглядно демонстрирует наше безграничное уважение к международному баскетбольному сообществу.

Коби Брайант, Леброн Джеймс и Майк Кшишевски

Коби Брайант, Леброн Джеймс и Майк Кшишевски

Фото: https://www.instagram.com/sportsillustrated/

– Вы были ассистентом Чака Дэйли при «дрим-тим». Что бы хотели унаследовать у той великой команды?
– Непревзойдённое чувство гордости и профессионализм игроков, то, насколько они хотели быть там. Они были невероятно горды тем, что играют за свою страну, они были настоящей командой. И мы решили научить наших ребят, что это значит — бескорыстно служить своей стране, подумали, что лучшего живого примера, чем наши военнослужащие, проливающие кровь и пот в горячих точках, найти просто невозможно.

Первым с ребятами говорил один из моих бывших игроков в военной академии Вест-Пойнта Боб Браун — тогда полковник, ныне дослужившийся до генерала. Он привёл с собой троих бывших солдат, отдавших службе своей родине не только многие годы жизни, но и драгоценное здоровье. Их выступление было очень эмоциональным. Они говорили, что значит служба на благо государства, и представьте, даже сейчас, слепые, израненные, эти люди хотели продолжать защищать Америку. Ребята слушали это и не могли сдержать слёз. Дуэйн Уэйд рыдал. Мы смогли не просто рассказать им о патриотизме и чести выступать за свою страну, мы дали им почувствовать, прикоснуться к этому. Раньше они только слышали или видели это, но теперь смогли прочувствовать. И наша цель в том, чтобы каждый в сборной знал, насколько важно то, что он делает. Понимал, что на него смотрят миллионы людей. Я не скажу, что наша работа в данном направлении завершена – она ведётся постоянно.

– В далёком 2005-м, когда вы приняли предложение возглавить сборную, вашу кандидатуру всерьёз рассматривали «Лейкерс»…
– Как сейчас помню, это было 4 июля и внимание к моей персоне было просто колоссальным. Невозможно было включить телевизор и не увидеть в нём себя. Я же сидел и думал, что выбрать, ведь в том вопросе фигурировали немалые деньги. Было всё примерно так: ко мне подходит моя дочь и говорит: «Папа, тебя снова по телевизору показывают». Что мне было ответить? «Я не виноват».

– Можно ли назвать назначение главным тренером сборной США лучшим моментом в вашей карьере? Ведь не могли же вы вечно оставаться тренером университетской команды, жаждущим попробовать свои силы в НБА.
– Я не стал бы говорить, что я жаждал попасть в НБА. Скорее я жаждал тренировать высококлассных игроков. И в Дьюке их было предостаточно. Конечно, я вспоминал 1992 год, ту феноменальную сборную – находиться с теми игроками, учиться у них было бесценным опытом. Но для меня равноценно важны как возможность работать с сильнейшими игроками в сборной, так и тренировать молодых ребят в колледже. Многие спрашивали меня: «Смог ли вызов в сборную заполнить для вас некую пустоту?» Но постойте, не было никакой пустоты. Я обожал то, чем занимался, но чтобы отказаться от такого предложения, надо быть умалишённым. Тренировать сборную своей страны – величайшая честь для любого специалиста.

– Давайте поговорим о Кармело Энтони. Нынешний лидер национальной команды, трёхкратный олимпийский чемпион и человек, выступающий против насилия на улицах и оружия, всегда был таким, как сегодня?
– Я узнал его не сразу. Помню, после нашего обидного поражения грекам в 2006-м должна была состояться послематчевая пресс-конференция. Со мной вместе на неё должен был отправиться Энтони. Мы не смогли добиться успеха на том первенстве, были расстроены, но Кармело держался просто замечательно, мужественно отдавал должное соперникам, никого не обвинял. Позитивным тогда было то, как мы приняли это поражение – вместе, всем коллективом. Здесь нет виноватых, мы побеждаем и проигрываем вместе. Мы – команда.

И в преддверии квалификационного турнира к Олимпиаде в Пекине мы собрались с командой и я рассказал им о словах Кармело, о коллективной ответственности за результат, и мы приняли эти принципы для нашей команды.

И теперь, когда Энтони публично говорит о таких животрепещущих проблемах, как насилие на улицах, когда он, стоя рядом с Леброном Джеймсом, Крисом Полом и Дуэйном Уэйдом на церемонии ESPY, выходит вперёд и говорит об этом – я невероятно горд. Я смотрю на этих ребят и вижу людей, отдававших себя целиком своей стране в играх за сборную, а теперь пытающейся помочь ей и другими способами. Это очень похвально.

Майк Кшишевски со сборной созыва 2012 года

Майк Кшишевски со сборной созыва 2012 года

Фото: https://www.instagram.com/sportsillustrated/

– О менее серьёзном. Кто за время вашей работы в сборной был главным шутником?
– Думаю, самым забавным был Джеймс. Помню, в 2008 году он был в команде вместе с Коби. Брайант тогда был лучшим игроком, настоящим альфа-самцом в НБА. Но в то время на пятки уже наступало новое поколение, во главе которого стояли Кармело, Пол и Джеймс. И, несмотря на такое количество альфа-самцов на один квадратный метр, они прекрасно ладили друг с другом. Леброн мог передразнивать Коби, сидя напротив, но Мамба лишь смеялся. И нам с Джерри даже не пришлось ничего делать, чтобы эти ребята стали прекрасным дружным коллективом. Всё произошло само собой.

Я вспоминаю одну историю с Мэджиком в 1992-м. Однажды мы приходим на тренировку, но ничего не выходит, все как будто замороженные. И тут ты понимаешь: «О боже, это будет ужасный день». Но тут ни с того ни с сего Мэджик начинает петь во время растяжки. И каким-то магическим образом все мгновенно начинают попадать, а тренировка проходит на ура.

Знаете, существуют игроки, которые не просто могут демонстрировать потрясающие вещи на площадке, но и настолько заряжают какой-то неведомой энергией своих партнёров, что те демонстрируют выдающиеся результаты в игре. И я необычайно горд, что не раз становился свидетелем подобных метаморфоз в игре нашей сборной.

– Вы оставили пост тренера сборной, который теперь займёт легендарный наставник «Сан-Антонио» Грег Попович. Не жалеете об этом?
– Все всегда чем-то недовольны. Но главное здесь – что пойдёт на пользу американскому баскетболу. Я тренировал очень долго и очень рад, что меня на посту сменит именно Грег. Уверен, бесценный опыт такого прославленного специалиста, как Попович, послужит на благо избранной нами программы развития баскетбола в стране.

Мы оба прекрасно понимаем ситуацию, ведь имеем военное прошлое: там ты всегда знаешь, что не можешь командовать каким-то подразделением вечно. Тебе поручают его, но на срок, а спустя 12, 18 или 24 месяца кто-то обязательно придёт тебе на смену. Твоя миссия в том, чтобы принять отряд от предыдущего командира, сделать его лучше, максимально развить тех бойцов, которые находятся у тебя в обойме, а потом передать их новому командиру, уже в будущем помогая и ему. И оставляя эту должность, я не чувствую никакой злобы или приступа эгоизма – мне просто смешно слышать об этом. Я много лет отдал этой команде, пришло время оставить корабль.

– За последний год вы перенесли две операция по удалению грыж, две операции на лодыжках, вам сделали замену суставов обоих бёдер и левого колена. Сколько времени планирует 69-летний специалист оставаться на тренерском мостике, имея за спиной такую хирургическую историю?
– На самом деле после этих операций жизнь стала лишь приятнее. Ты не стал инвалидом, ты не чувствуешь перманентную боль. Но знаете, я никогда не смотрел на возраст. Я лишь хочу разделить счастливый момент жизни с теми молодыми ребятами, которых тренирую. В такие моменты ты и себя чувствуешь моложе. Неважно, сколько матчей или чемпионств мы выиграем, но помогать им достигать целей и быть рядом в этот торжественный момент – бесценно.

И я давно понял, что именно это является для меня самым важным в моей работе – не победы и чемпионства — и, конечно же, не деньги. Я могу зарабатывать и другими способами, бедствовать не буду. И я знаю, придёт момент, когда мои рекорды будут побиты и кто-то выиграет гораздо больше со сборной, но всё это не важно. Важно жить любимым делом и отдаваться ему без остатка. Наслаждаться каждой секундой пережитого тобой момента.

Источник: Sports Illustrated Сообщить об ошибке
Включи голову!
Всего голосов: 51
22 июня 2017, четверг
21 июня 2017, среда
Партнерский контент
Загрузка...
Что ждёт Тимофея Мозгова после обмена в «Бруклин»?
Архив →