Рахимов: "Амкару" по силам взять высокую планку
Текст: Игорь Брагин

Рахимов: "Амкару" по силам взять высокую планку

Главный тренер "Амкара" Рашид Рахимов рассказал о быте и трудовых буднях, об Оборине и Савине, Гаале и бывших одноклубниках по "Спартаку", а также задачах пермяков на сезон.
5 июля 2007, четверг. 10:31. Футбол
Главный тренер "Амкара" Рашид Рахимов рассказал корреспонденту "Советского спорта" Андрею Бодрову о быте и трудовых буднях, об Оборине и Савине, Гаале и бывших одноклубниках по "Спартаку", а также задачах пермяков на сезон и зимних приглашениях в другие клубы.

О том, знает ли он как расшифровывается аббревиатура "Амкар": "Аммиак и карбамид. Когда-то наша футбольная команда была создана при аммиачно-карбамидовом заводе".

О посещении производства: "Руководители клуба как-то раз пригласили, и я охотно согласился. Прошёлся по цехам, всё внимательно осмотрел. Но с трудящимися не заговаривал, они были чем-то заняты. Заводские запахи на всю жизнь запомню – воздух тяжёлый, вдыхать неприятно. А люди каждый день этим дышат".

Дома всё равно делать нечего — семья осталась в Австрии
О жилищных условиях в Перми: "Не беспокойтесь, я уже переехал на квартиру. До этого жил в гостинице месяцев восемь. Ну и что? Я там только спал, к чему апартаменты? Дома всё равно делать нечего — семья осталась в Австрии".

О трудовых буднях: "Когда в прошлом году "Амкар" одной ногой был в первом дивизионе – во всяком случае, кругом все говорили только о вылете, – я ложился в два ночи, а вставал в семь утра. Работы навалилось много. Весь день проводил на стадионе. Да и сейчас график напряжённый. Если нет тренировки, то смотрю видео, изучаю материалы, общаюсь с персоналом и игроками".

О том, не мешает ли авторитет Оборина: "Понимаю, о чём вы. Оборин много лет работал в "Амкаре". Но когда я ехал в Пермь, ничего и никого не боялся. В работу предшественника не вникал, потому что уже на первой тренировке заметил интерес в глазах ребят, искринку какую-то. Постарался дать игрокам побольше упражнений с мячом. Плюс эмоции включил. И дело пошло!"

О том, разговаривал ли с Обориным об "Амкаре": "Не пришлось. С Обориным мы встречались лишь однажды, в Самаре. Поздоровались, всего парой слов перекинулись. Всё, что я хочу знать об "Амкаре", можно выяснить у игроков. Не надо меня с Обориным сопоставлять, интригу какую-то искать. Матчи с "Крыльями Советов" для меня – самые обычные".

О том, как оказался в Перми: "Мне позвонил тогдашний генеральный директор "Амкара" Гребенюк. Он сообщил, что команда осталась без тренера, и поинтересовался, есть ли у меня желание вернуться в Россию. Если честно, к тому моменту Австрия немного приелась. Уровень чемпионата падает, интерес к нему стабильно невысокий. Да и покрутился я там порядочно – и в качестве игрока, и как тренер. Польстило, когда Гребенюк признался, что получил хорошие рекомендации обо мне от Алексея Спирина и Станислава Черчесова".

О том, как быстро согласился: "Времени не было, полетел в Москву на переговоры. Через несколько дней оказался в Перми на подписании контракта".

О том, насколько экзотично было перебраться из сытой Вены в российскую глубинку: "Экзотика?! Если только для европейцев, не знающих жизни в Союзе. А я в этой стране родился, вырос и всякого повидал. Будучи игроком, жил в гостиницах, где соседи через этаж не только слышны, но и видны отчётливо!"

О том, что руководство клуба открыло сумму его зарплаты: "Сказали – и ладно. В тот момент чувствовал, что в "Амкаре" ко мне относятся как к молодому специалисту. На переговорах спросили: на какой срок контракт подписываем? Я предложил не торопиться: "Вы рискуете, и я рискую. Будет результат, посмотрим, как жить дальше". В итоге заключили соглашение до конца года с возможной пролонгацией".

О перспективах вылета из Премьер-Лиги: "Я боялся, что времени не хватит. Не хочу подробно вспоминать, как мы выкарабкивались. Каждый божий день игроки читали в газетах одно и то же: "Амкар" вылетел, "Амкар" вылетел. Мне удалось изменить психологию в коллективе, атмосферу. На собрании попросил руководство оставить меня с командой. Когда дверь закрылась, произнёс простые слова: "Я приехал сюда не за тем, чтобы показать, какой я замечательный тренер. Приехал помочь. Обещаю работать двадцать четыре часа в сутки". Всё! Кстати, у меня к тому времени уже был опыт по "спасению утопающих". Когда принимал "Адмиру", она была обречена. Отставание от спасительного места было слишком велико, надо чуть ли не все матчи выиграть. Получилось".

О предложениях других клубов, которые поступали зимой: "Интересовались из "Адмиры", "Аустрии", сборной Казахстана. Возвращаться в Австрию не захотелось. Не то. Больших целей не поставить".

Задача "Амкара" — быть в десятке. Но уже сейчас хочется большего.
О целях "Амкара": "Да. Задача – быть в десятке. Но уже сейчас хочется большего. "Амкару" по силам взять планку повыше".

О том, сколько нужно для этого денег: "Без комментариев, вопрос к руководству. Как тренер скажу: команда сделала шаг вперёд, можно сделать следующий. Чтобы двигаться дальше, необходимо достойно укрепиться и усилить конкуренцию".

О том, чего бы хотелось, помимо хороших игроков: "Амкару" не хватает современной медицинской базы. Вот пример. Игрок выглядит уставшим, а я не пойму: эта усталость появилась после тренировки или долго копилась? Имея результаты оперативного обследования, я бы мог сам сделать вывод и назначить режим тренировок. В "Адмире" такая работа была поставлена на ура – мы получали результаты в течение трёх часов. В Перми же приходится мерить по старинке, на глазок, и опасаться за возможную ошибку. Руководство клуба понимает эту проблему".

О том, готов ли отпустить Савина в ЦСКА: "Савин – настоящий профи. А я за него всё равно боюсь. Не хочу, чтобы уходил. Рано. В видном клубе он может запросто загреметь в запас. Большой вопрос, заиграет ли парень там, куда его зазывают. А что, если окажется третьим или четвертым форвардом? Растеряет всё лучшее..."

О перспективах Гаала перейти в Спартак": "Мы искали хорошего левого защитника и нашли его. Гаал — быстрый, в единоборствах всегда выходит победителем. "Спартак"? Не знаю…"

Всегда выслушаю игрока. Но он должен знать, что решение всегда за мной
О методах управления: "Демократию уважаю. Всегда выслушаю игрока. Но он должен знать, что решение всегда за мной".

О том, был ли Романцев диктатором: "Пожалуй, да. Олег Иванович всегда следовал своей линии, но палку не перегибал. У меня с ним сохранились хорошие отношения. Уже после отъезда в Австрию я мог в любое время года приехать в Тарасовку, чтобы потренироваться. Мы часто беседовали. Помню, как признался Олегу Ивановичу: "Попробую стать тренером. Поможете?" Он ответил: "Никого не копируй. Будь самим собой". Я и сегодня следую тому совету".

О своей эмоциональности: "Я обучался футболу в обществе "Трудовые резервы". Ребята в "Резервах" воспитывались непростые. Семь-восемь человек преследовались милицией за всякие нехорошие проделки, на учёте состояли".

Об участии в драке в матче чемпионата Австрии: "Не сдержался на провокацию футболиста по фамилии Ипо из "Рапида". Он меня первым головой ударил, я только сдачи дал. Хочу дать совет молодым: так вести себя нельзя, не поддавайтесь на провокации".

О том, общается ли с наставниками "Спартака", своими бывшими одноклубниками: "Обязательно! С Родионовым особенно тепло поговорили, когда я проходил тренерскую стажировку в "Спартаке". Со Стасом созваниваемся. Про всех спартаковцев моего времени – Онопко, Ледяхова, Никифорова, Цымбаларя, Аленичева, Тихонова и других могу сказать: мы — старые друзья".

О том, что историю приглашения в тренерский штаб "Спартака" придумали журналисты: "Конечно, журналисты! Мне про "Спартак" с утра до вечера все твердят, и продолжается это уже не первый месяц. Мне же конкретного предложения не поступало!"

О воспоминаниях о "Спартаке": "В шкафу висит красная футболка с пятым номером, ромбиком и фамилией. После Лиги чемпионов-1994/95 осталась. Остальное друзьям и родственникам раздал. (После паузы.) Вообще-то ваш вопрос глубже. От "Спартака" у меня много чего осталось. Самая добрая память, например. Вспоминается общение со Старостиным. Как он меня из "Памира" в "Спартак" позвал – душевная история! Как-то после игры в Москве ("Памир" проиграл 0:1) Старостин со своим соратником Покровским подошли к нашей раздевалке. Меня позвали. Старостин: "Дай руку". Протягиваю. Он её жмет. "Ты не игрок. Ты – игрочище. Будешь у меня в "Спартаке"!" Я был настолько ошарашен этими словами, что не знал, что сказать в ответ. Потом выдохнул: "Спасибо". Общались минуту, а я тот разговор в деталях на всю жизнь запомнил".

О самом памятном матче за "Спартак": "Их два, с киевским "Динамо" в той самой Лиге чемпионов. В Киеве вели 2:0, а во втором тайме пропустили три мяча, победный протолкнул Ребров, выскочивший на дальнюю штангу. В раздевалке все сидели молча. Потом кто-то начал нервно выговаривать. А у меня опустошение, такой стыд нашёл! Будто ведром дерьма обдали. На ответный матч в Москве мы так настроились, что у "Динамо" изначально не было шансов. "Спартак" выиграл 1:0, что для Киева в тот вечер было большой удачей".
Источник: Советский спорт
Оцените работу журналиста
Голосов: 6
5 декабря 2016, понедельник
4 декабря 2016, воскресенье
Где закончит чемпионат России ЦСКА?
Архив →