Тихоновецкий: не нужно жаловаться на перелёты
Текст: Игорь Брагин

Тихоновецкий: не нужно жаловаться на перелёты

Нападающий "Луча-Энергии"Александр Тихоновецкий рассказал о рыбалке в Бору, вехах своей карьеры, трудностях перелётов, взаимоотношениях с болельщиками и последствиях употребления марихуаны.
10 июля 2007, вторник. 09:20. Футбол
Нападающий "Луча-Энергии"Александр Тихоновецкий рассказал корреспонденту "Советского спорта" Сергею Пряхину о рыбалке в Бору, вехах своей карьеры, трудностях перелётов, взаимоотношениях с болельщиками и последствиях употребления марихуаны.

Об отзывах "сборников" о базе в Бору, дескать, тут и поле никуда не годится, и погулять некуда пойти: "А я, наоборот, думал, что лучшего места для прогулок не найти – лес, тишина, солнышко. Тут и в боулинг можно поиграть, и в теннис, и на велосипедах покататься, и в речке поплавать. А на прошлом сборе мы с ребятами на рыбалку выбрались на соседнее озеро. Поймали килограммов 25 карпов! Потом часть улова привезли в Бор, нам на ужин местные повара уху приготовили, рыбу пожарили. Всю команду накормили!
А насчёт поля... Мы не сборная, нам на это грех жаловаться. Я считаю, всем бы в таких условиях готовиться, что мы здесь, в Бору, имеем. Особенно если следующий матч в Москве или другом европейском городе проводим".

О том, утомляют ли перелёты: "Я в команде единственный коренной дальневосточник, привык уже. Иногда после перелёта покемарю немножко – считайте, на новое время и перешёл. Другим ребятам в команде посложнее, особенно новичкам. К примеру, Марек Чех, вратарь наш, поначалу страдал очень сильно. Но привыкают все. Надо пару раз слетать туда-обратно".

"Луч" ведь не жалуется на длительные перелёты. Не в перелётах дело.
О жалобах соперников на последствия перелёта: "А кто мешает соперникам прилетать за три-четыре дня до игры? Мы-то готовимся, видите, в Бору. В Нальчике играли в 21 час по местному времени. Во Владивостоке знаете, сколько было в это время? Четыре утра! Мы ведь не жалуемся. Не в перелётах дело. Нас в этом году и "Динамо" дома обыграло, и "Москва". "Ростов" ничью увёз. Побеждает не тот, кто пролетел меньше, а тот, кто сильнее в данный конкретный момент".

О знаменитом "методе Дарькина": "Никаких волшебных слов не было. Произошёл мужской разговор, губернатор выразил, я бы сказал, недоумение нашими провальными играми в Казани и Самаре. Напомнил, что за нас переживают жители всего края. Потом тренер Сергей Павлов ещё несколько "теплых" слов добавил. Мол, вам нужно определиться, хотите ли вы играть в "Луче" или вам это безразлично... Вот и весь секрет. Мы и сами чувствовали, что нужно реабилитироваться перед болельщиками".

О реакции болельщиков на победу над ЦСКА: "Два часа после матча с ЦСКА (4:0 – прим. ред.) нас не отпускали. Народ гулял до поздней ночи. А уж когда "Локомотив" 3:0 прихлопнули, началось настоящее безумие. Говорят, люди выпили чуть ли не месячную норму бодрящих напитков! Перед следующим матчем – с "Химками" – мне друзья звонили, спрашивали, сколько забьём: пять или шесть. А нас, видимо, эйфория тоже захлестнула – сыграли только 1:1".

Об отношении дальневосточных болельщиков: "Относятся ко мне очень тепло. Когда я получил дисквалификацию за употребление марихуаны, мне звонили десятки незнакомых людей – просто чтобы поддержать. В то время для меня это было крайне важно. Но и требуют от меня частенько больше, чем от других. Иногда выкрики с трибун даже задевают – с трудом одергиваю себя, чтобы не ответить резко".

О том, как однажды ответил болельщикам: "Несколько лет назад дело было. В первом тайме я не забил пенальти, а в ответной атаке мы пропустили. Уходим на перерыв, "горим" – 0:1. Один товарищ и решил у меня поинтересоваться: "Когда играть-то будем?" Я в ответ: сам, мол, выходи и поиграй. А он: "Так это вам деньги платят, вы и играйте". Слово за слово, начались оскорбления... Ребята меня с трудом удержали, чтобы я на трибуну не полез, как Александр Ширко в прошлом году... Во втором тайме мы соперникам пять мячей "отгрузили", выиграли 5:3. Я сделал счет 2:1 и побежал к тому болельщику, начал ему показывать... номер свой на футболке".

О возможности выступать за ЦСКА: "Эх... Был я тогда полным дураком – так и напишите. Сначала просто поверить не мог, что мной заинтересовался такой клуб. А потом... Поверил и расслабился. В результате в ЦСКА не задержался. Был уверен, что после первого сбора отправят домой. В последний день за пять минут до конца тренировочного матча я сломал ключицу и морально принялся паковать чемоданы, собрался лететь обратно во Владивосток. И вдруг Павел Садырин, царствие ему небесное, огорошил: ты мне нужен, едешь с нами в Португалию. Я говорю: "Что я там делать-то буду?" – "По песку ходить". Вот я гулял по пляжу. А на следующем сборе во Франции уже в двух матчах принял участие. Когда же заключил контракт, было ощущение, что чуть ли не всего в футболе уже добился. Неправильное ощущение. Сыграл я за ЦСКА только один тайм против "Крыльев Советов".

О возвращении в "Луч": "Меня Евгений Гинер вызвал, предложил перейти в аренду – либо в "Торпедо-ЗИЛ", либо в "Химки". Во Владивостоке прознали, предложили к ним вернуться. Как в настоящем шпионском боевике получилось – меня взяли, но от всех скрывали. Я только прилетел, на базе круги вокруг поля наматываю, а мальчишки, вижу, переговариваются: "Он!" – "Не он!" – "Он!" – "Да не может быть!" Когда я вышел на поле против Новокузнецка, по сути, прямо с самолёта, у зрителей был шок. До конца года я во Владивостоке доиграл, а потом в Новороссийск отправился. "Черноморец" мой трансфер у ЦСКА выкупил. Ехал я к Нененко, потом дела принял Дышеков, который нас в высшую лигу вывел. Там его сменил Четверик, а через две игры главным стал Гамула. Таких замечательных людей, как он, я, если честно, редко встречал".

О том, за что его Гамула называл "слепым форвардом": "Наверное, потому, что промахивался много. К тому же мне ведь операцию на глазах делали в Новороссийске. Зрение с детства было не лучшим. Дошло дело до минус двух с половиной. Ходил в очках, играл в линзах. В конце сезона Гамула с президентом клуба Антоньяном отправили меня на операцию в Краснодар. По блату. Мне всего тысячу долларов она стоила. Лазером две минуты один глаз лечили, две минуты – другой. Больно было. Поплакал я полчаса, а потом посмотрел на мир новым взглядом".

О встрече с Павловым и крахе "Черноморца": "Мы три матча подряд уступили, Гамула ушёл в отставку. Павлов пришёл, но спасти нас шансов уже не было. В тот год "Кубань" в "вышку" рвалась, в крае решили сделать ставку на неё. Финансирование прекратилось, зарплату не платили. Мне, кстати, до сих пор в Новороссийске деньги должны. Я уж и не вспоминаю об этом".

в этом году я Мандрыкину в руку за пределами штрафной попал так же, как Акинфееву. Да и я уже учёный, не полез с арбитром спорить.
О том, что сказал арбитру Тюмину во время прошлогоднего матча в Москве с ЦСКА: "Да, может, в порыве страсти и сказал что-то обидное. Но арбитр видел, что Акинфеев играл рукой, уверен в этом! И отвернулся, побежал в другую сторону! При этом сколько раз наблюдал такую картину: заслуженный футболист, игрок сборной, поливает судью матом – и хоть бы хны. А выходит молодой, едва рот откроет – и тут же видит "горчичник". Или вспомните историю с дисквалификацией Малафеева и Васи Березуцкого. Регламент предусматривает минимум три игры наказания, им дают две. Двойные стандарты это называется.
Кстати, забавный момент: в этом году я Мандрыкину в руку за пределами штрафной попал так же, как Акинфееву. Правда, это при счёте 2:0 было. Да и я уже учёный, не полез с арбитром спорить".

О том, в каком из трёх дивизионов влияние судей на результат наиболее велико: "Пожалуй, в первом. Во втором вообще футбола нет – одна борьба. У всех команд единственная тактика – "бей-беги". Поговорка даже в ходу: "Бей вперед – комбинация придёт". А в первом дивизионе, помню, мы 0:6 из-за судьи сгорели. Первый гол соперники с нарушением забили, второй – из офсайда. Нам даже центр поля переходить не давали – сразу свисток. Сопротивление, как говорится, бесполезно. Самое интересное, что обыгравший нас "Газовик-Газпром" в том году занял последнее место и вылетел во вторую лигу".

О слухах, связанных с существованием пула нескольких команд, которые обменивались домашними победами: "Нам никто не говорит таких слов: сегодня не бегаем, потому что этот матч нужно сдать. А насчет пула я вот что скажу. Кому нравится видеть в Премьер-Лиге команду из Владивостока? Никому. Кому выгодно с "Лучом" объединяться? Тоже, видимо, никому. Логичнее уж против нас пул образовать, чтобы мы в первый дивизион вылетели. Так что разговоры эти не имеют под собой оснований".

О самых запомнившихся соперниках: "Наверное, Сергей Горлукович. Он в Новосибирске одно время играл. Я ему случайно наступил на ногу. Атака закончилась, возвращаемся к центру поля. Он шепчет на ушко: "Ещё раз наступишь, в ЦИТО поедешь". И таким голосом это сказал, что я больше в том матче к нему не приближался. А в раздевалку после игры захожу и спрашиваю вслух: "Что такое ЦИТО?" Не знал ещё..."

О том, что в прошлом году, когда в его организме нашли следы марихуаны, губернатор Сергей Дарькин всерьёз настаивал на отчислении из команды: "Настаивал. У нас вообще-то очень хорошие отношения были до того случая. Но в данном случае я его прекрасно понимаю. Ведь у него даже программа предвыборная была: "Нет – наркотикам!" У нас и воду выпускали минеральную с моим изображением на этикетке – тоже в рамках благотворительной акции. Болельщики покупали. А я, получается, подвёл людей".

После истории с употреблением марихуаны за меня заступился Павлов. Сказал, что нужен ему футболист Тихоновецкий.
О том, почему остался: "Павлов за меня заступился. Сказал, что нужен ему футболист Тихоновецкий".

О продлении контракта с "Лучом": "Продлили. Но никаких выгод я от этого не получил. Условий ставить не мог – подписал, можно сказать, чистый лист бумаги... И квартира, которую я должен был получить в собственность, пока осталась за клубом. Так что за ту ошибку я до сих пор расплачиваюсь".

О том, как марихуана попала в организм: "Сходил в ночной клуб, называется. Если честно, не хочу поднимать эту тему".

О лихом вождении: "Если и приходит такая мысль, останавливаю себя. У меня же двое детей – Вике три с половиной года, Артёму три месяца. О них думать надо. В молодости лихачил. Когда несчастье с Ленаром Гильмуллиным случилось, вспомнил, что и сам ходил по грани. Однажды только реакция спасла – не заметил, что машина передо мной резко снизила скорость. Сам ехал километров 180 в час. Еле успел руль вывернуть. Минут десять, наверное, на обочине стоял, в себя приходил – руки тряслись. Со мной ещё брат в машине был. А второй раз с женой в аварию попали, у неё ушиб был. С тех пор она мне старается руль не доверять, сама водит".
Источник: Советский спорт
Оцените работу журналиста
Голосов: 6
3 декабря 2016, суббота
2 декабря 2016, пятница
Разгром "Спартака" в Самаре - это...
Архив →