Кирьяков: в Америке мы были изначально обречены
Текст: Игорь Брагин

Кирьяков: в Америке мы были изначально обречены

Сергей Кирьяков рассказал о первом опыте работы агентом, вехах своей карьеры, прозвищах, опыте выступления за различные сборные, самых громких победах и скандалах.
26 июля 2007, четверг. 17:47. Футбол
Сергей Кирьяков рассказал корреспонденту еженедельника "Футбол" Самвелу Авакяну о первом опыте работы агентом, вехах своей карьеры, прозвищах, опыте выступления за различные сборные, о самых громких победах и скандалах.

Об опыте работы агентом:
"После окончания карьеры я какое-то время помогал своим знакомым в проведении трансферов, из-за чего многие решили, что я стал футбольным агентом. На самом деле всё иначе: становиться агентом и посвящать этому бизнесу всё своё время я не собирался. Но если понадобится, могу, как и прежде, помогать своим знакомым. Особенно если это касается немецкого рынка, который я неплохо знаю".

О Берлине: "Берлин – это город, в котором я сейчас живу. В последнее время очень часто бываю и в Москве, можно даже сказать, что провожу в столицах Германии и России одинаковое количество времени. Почему в свое время выбрал Берлин местом постоянного обитания? Из всех городов Германии он мне больше всего нравится. Плюс у меня там уже сложился свой круг друзей и знакомых".

О вере: "Я человек верующий, но не фанатик. По воскресеньям в церковь не хожу, так как считаю, что Бог должен находиться в тебе самом. Я верю один на один с собой. Крестик на теле ношу, но рядом с ним находится и фигурка футболиста".

О Германии: "Если у немцев отнять футбол, жизнь в стране остановится. Без футбола в Германии довольно-таки скучная жизнь. Вся страна живёт от субботы до субботы – дня начала очередного тура чемпионата. Всё остальное время немцы обсуждают футбол, смотрят специальные передачи и читают новости в прессе. В спортивных газетах восемьдесят процентов места уделяется именно футболу. Всё остальное уходит на второй план".

О московском "Динамо": "Динамо" – клуб, давший мне футбольное имя. Тут началась моя карьера, именно из "Динамо" я попал в сборную, уехал в сильный немецкий чемпионат. Так что говорить об этом клубе я могу только самые хорошие слова.

Из-за этого мне в последние годы было больно за свой клуб, но в этом сезоне видны уже позитивные сдвиги. Очень рад за Андрея Кобелева, которому доверили команду. Я думаю, Андрей своей работой доказывает, что он специалист хорошего уровня. Видно, что он на верном пути, главное, чтобы ему дали возможность и время претворить свои идеи в жизнь".

О выступлении на Евро-96: "Вспоминать о чемпионате Европы-96 нет особого желания. Очень жаль, что команда, которая, по мнению многих специалистов, была сильнейшей за последние годы в стране, не смогла показать своего потенциала. Помешали этому наши ставшие уже традиционными скандалы на крупных турнирах. Кто виноват? Все. Компромисс между игроками, тренерами и руководством всё-таки должен был быть найден. Но каждый из нас встал в позу, я на какие-то вещи реагировал по-своему, открыто говорил, что в нашем футболе по отношению к игрокам царит несправедливость. А это воспринималось всеми болезненно, хотя в Европе такое в порядке вещей: там считают, что каждый человек имеет право на своё мнение. Другое дело, что мнение должно работать на результат, а не разжигать какие-то конфликтные ситуации.

Апофеозом всей этой накаленной ситуации стала 85-я минута матча с Германией. Перед началом чемпионата Европы я находился в расцвете сил, провёл несколько лет в немецком чемпионате, знал сильные и слабые стороны всех игроков соперника. Понятно, что я рассчитывал сыграть против немцев в основном составе. Тренер решил иначе, а когда исход матча был предопределён (мы вдесятером проигрывали 0:3), предложил на 85-й минуте размяться для замены. Естественно, я послал его на три буквы и предложил ему самому выйти на поле на две-три минуты".

О жёлтых и красных карточках:
"Я их за свою карьеру получил немало, но только об одном удалении жалею до сих пор. В 1996 году "Карлсруэ" попал в финал Кубка Германии, а перед решающей игрой нам предстоял матч чемпионата со "Штутгартом". Под самый занавес той встречи я в сердцах ответил на хамство защитника и был наказан красной карточкой. Как считаю, несправедливо, так как сильной грубости с моей стороны не было, там была лишь лёгкая отмашка. В итоге пропустил финал Кубка, в котором "Карлсруэ" проиграл "Кайзерслаутерну" 0:1.

Ещё одна дисквалификация случилась со мной во время краткосрочной работы на посту главного тренера латвийского "Диттона". Тут другая история. Я уже много лет в футболе и вижу такие вещи, которые незаметны для болельщиков и журналистов. В один момент мне надоело терпеть судейский произвол. Представьте ситуацию: мы играем два матча с лидерами латвийского футбола, и в каждой игре (причём в родных стенах) нам ставят липовые пенальти. Если в игре со "Сконто" я ещё как-то терпел, то против "Металлурга" из Лиепаи я не выдержал и выскочил на поле. Ничего серьёзного я, кстати, не сделал, просто оттолкнул судью, который меня обматерил".

О главных победах в карьере: "Золото" юношеского ЧЕ-88, а также победа на молодёжном ЧЕ-90 – две главные победы в моей карьере. Той сборной прочили блестящее будущее. Однако так получилось, что успеха добились лишь личности, а не команда. Каждый из нас сделал хорошую карьеру, поиграл в известных зарубежных клубах, добился чего-то как личность, но как коллектив мы для страны ничего не выиграли. На то были объективные и субъективные причины. Все эти скандалы и конфликты, которые преследовали нашу сборную, не позволили нам добиться результата".

Об отношении к азартным играм: "Я достаточно азартный человек, но могу себя контролировать. Могу зайти в казино, проиграть какую-то сумму, но вовремя остановиться. Максимальный проигрыш в моей жизни в казино — 1000 долларов. Но тут нужно понимать, что в игровой клуб я прихожу не ради выигрыша, а только ради выплеска адреналина".

О прозвище, которое дали в Германии: "Кики" – прозвище, данное мне в Германии. Как только я приехал в Карлсруэ, буквально на первый или второй день наш тренер Вини Шефер решил меня так назвать. Ему, видимо, было так удобнее. Сначала произносилось короткое прозвище, а потом уже шли какие-то указания.

Так как китайцы букву "К" не могли произнести, там меня называли Тзили. В России же всё было просто — Киря. Иногда за цвет волос называли "Рыжий", но это в основном тогда, когда случались какие-то напряжённые моменты и на первый план выходили эмоции".

О латвийском этапе карьеры: "В этой стране началась моя тренерская карьера. На меня вышли мои друзья и предложили поработать главным тренером "Диттона", который принадлежал российским бизнесменам. К тому времени я уже получил немецкую тренерскую лицензию, и у меня было огромное желание где-то использовать свои знания. До меня команду тренировал Сергей Юран, но к моменту моего приезда он уже покинул Латвию. Так что Сергея я не подсиживал, в чём потом меня пытались обвинить. Мы с ним хорошие друзья, и первое, что я сделал, это позвонил ему. Сергей меня отговаривал, но моё огромное желание поработать главным тренером всё перевесило. Я принял "Диттон", поработал четыре или пять месяцев, но, как и все игроки, не получил ни копейки. Вопрос футболистов: "Когда будет зарплата?" — я какое-то время терпел, но однажды мне всё это надоело".

О Непомнящем: "С Валерием Кузьмичом меня столкнула жизнь в… Китае, когда
Мне только непонятно, почему ему не предложат работу в России. У Непомнящего такое имя в футболе, что его знания и опыт пригодятся и в нашей стране.
он пригласил меня в команду "Шаньдун Лунэн Тайшань". С первого же дня у нас сложились отличные профессиональные отношения. Это очень сильный специалист, доказавший своей работой в самых разных частях света свою высокую квалификацию. Мне только непонятно, почему ему не предложат работу в России. У Непомнящего такое имя в футболе, что его знания и опыт пригодятся и в нашей стране".

Немецкая обязательность: "Орднунг — одно из сильных качеств немецкой нации. Если немец что-то сказал, значит, он это обязательно сделает. Немецкому порядку я, конечно, научился, но и в моём характере всегда были черты организованности. Я не люблю никогда опаздывать на встречи, не люблю, когда опаздывают другие".

О заработанных пенальти: "Пенальти я за свою карьеру заработал столько, что впору уже написать книгу под названием "Пособие для нападающих". Сейчас во всём мире идёт борьба за картинные падения в штрафной, но считаю, что всё это — часть футбола, причём одна из зрелищных. Если, к примеру, я вхожу в штрафную и вижу, как защитник тупо и безграмотно делает подкат, почему мне не использовать тактико-технический приём и не наказать его за это?! Хотя, конечно, когда это явная симуляция, то игрока нужно обязательно наказывать. Но не дисквалификацией, а менее серьёзными санкциями.

Под влияние этой истерии, кстати, порой подпадают и арбитры. Говорю об этом на своём примере. В первом же моём сезоне в Германии Отто Рехагель, к чьему мнению в Германии прислушивались, выступил в прессе против моей манеры игры. Причём эти слова были сказаны после того, как я провёл суперматч против его "Вердера", забил три гола и заработал один пенальти. После той встречи расстроенный Рехагель заявил, что теперь "Карлсруэ" буквально в каждом матче будут ставить 11-метровые. И судьи какое-то время специально не фиксировали пенальти, хотя меня буквально ломали на поле".

О прозвище "Рыжий": "Так меня называли в юношеском возрасте партнёры, особенно когда хотели обидеть. Но конфликтные ситуации в футболе — в порядке вещей. Видимо, из-за этого я очень быстро нашёл общий язык с главным тренером "Карлсруэ" Винфридом Шефером, у которого тоже большая копна рыжих волос.

Говорят, что рыжие — везучие люди. Не могу сказать, что я везунчик, так как всего, чего я достиг в жизни, добился не благодаря цвету волос. Ничего мне с неба не упало, для этого пришлось немало поработать. В 13 лет я уехал из родного Орла, приехал один в Москву и поступил в футбольный интернат. Время было непростое, но мне было интересно. У меня было огромное желание стать профессиональным футболистом, добиться каких-то высот: играть в национальной сборной и за сильный зарубежный клуб. Почему-то ещё в детстве я мечтал о бундеслиге. Мечта осуществилась. Вот в этом смысле меня можно назвать везунчиком".

О скандалах: "Самый громкий скандал в моей карьере — это знаменитое "Письмо 14-ти". Ту историю я вспоминать не люблю, мне просто в какой-то степени обидно, что из-за него я не принял участия в таком большом футбольном турнире, как чемпионат мира-1994. С другой стороны, я не сожалею, так как в той ситуации, которая сложилась вокруг нашей сборной, невозможно было сделать результат. Все — игроки, тренеры, руководство — должны сидеть в одной лодке и работать на общий результат. Этого у нас не было. Мы в Америке были изначально обречены. Да, мы могли за счёт индивидуальных действий выйти из группы, но не более. В такой гнетущей обстановке лучше было вообще никуда не ехать, чем позориться".

О тренерской карьере: "В Германии я окончил тренерские курсы и теперь являюсь обладателем лицензии категории А. Она позволяет мне работать в любой профессиональной команде и со временем защититься на категорию Pro. В общей сложности я проучился больше года, прошёл три курса по две-три недели и сдал экзамен отцу Маттиаса Заммера, Хорсту Хрубешу и ещё нескольким преподавателям из Федерации футбола Германии. Было тяжеловато, но я с удовольствием изучал немецкий опыт. В Германии очень много внимания уделяется детскому футболу. Немцы вообще пересмотрели всю систему подготовки детско-юношеских команд, сделав ставку на технику и координацию, а не на физическую мощь, чем традиционно славился их футбол. Детей готовят постепенно, а уже потом начинается тактическое образование. Плюс мне очень понравилось, что немцы перестали обращать внимание на результаты детских команд. Главное требование — воспитание мастеров высокого уровня".

О хет-триках: "Хет-трик — гордость для любого форварда. В моей карьере их
Хет-трик — гордость для любого форварда. В моей карьере их было пять: три в бундеслиге и два в Китае. Первый из хет-триков — для меня самый памятный.
было пять: три в бундеслиге и два в Китае. Первый из хет-триков — для меня самый памятный. Именно после того матча Рехагель и произнёс свои злополучные. Я до сих пор под впечатлением от того матча. Мы тогда проигрывали 0:2 "Вердеру" — действующему чемпиону, но сумели сравнять счёт в первом тайме, а во втором провели ещё три мяча. После той встречи я получил признание немецкой публики и прессы.

Был ещё один хет-трик, который забыть сложно. Мы встречались с дортмундской "Боруссией", которую тренировал Оттмар Хитцфельд. Перед игрой я прочёл его слова обо мне: якобы Кирьяков постоянно симулирует. И разозлился. Пусть начало встречи мы провалили — к 20-й минуте горели 0:3, — но сумели до перерыва благодаря моим трём мячам (все — с игры!) спасти матч. Команда Хитцфельда стала моим самым большим раздражителем: "Боруссии" я забивал больше, чем любому другому клубу".

О сильных качествах характера: "Целеустремлённость — одно из моих качеств. Если бы я не был целеустремлённым, ничего в этой жизни не добился бы. У меня были большие цели в детстве и юношестве, и многие из них осуществились. Естественно, ещё хотелось стать чемпионом мира и Европы. Но футбол — коллективный вид спорта, а я всегда был индивидуальным игроком, из-за чего вряд ли смог бы в те годы заиграть в московском "Спартаке", в котором всё было подчинено командным действиям".

О Шефере:
"У каждого футболиста есть свой тренер. Вини Шефер для меня из их числа. Это первый специалист, с которым я столкнулся в Германии. Перед тем как поехать в "Карлсруэ", я очень сильно волновался и переживал. Но с первых минут общения с Шефером почувствовал, что тренер видит во мне игрока, который должен вести за собой команду. И даже в самых сложных ситуациях он меня подбадривал, а это придавало мне большую уверенность.

В общей сложности в "Карлсруэ" мы с ним поработали шесть лет. В 1999 году Шефер пригласил меня в берлинскую "Теннис-Боруссию", во вторую бундеслигу. Естественно, получив от него предложение, я отмёл все остальные, хотя меня на тот момент звали в команду бундеслиги "Гамбург".

Теперь мы с Шефером хорошие друзья. Недавно общался с ним по телефону и долго рассказывал ему о российском футболе. Наверное, эта информация должна заинтересовать руководителей наших клубов. Человек, который тренировал сборную Камеруна, был лучшим тренером Германии, проявляет громадный интерес к нашей стране и к российскому чемпионату".

О китайском этапе карьеры: "Юньнань Хунта" — первый клуб, за который я играл
Вообще я считаю, за Китаем будущее. Сужу об этом по отношению китайцев ко всему — к экономике, культуре, спорту.
в Китае. Моя последняя немецкая команда — "Теннис-Боруссия" обанкротилась, я какое-то время с ними судился, и в этот момент мне позвонил китайский агент и пригласил в эту команду. Естественно, я отказался. Но он оказался настойчивым и предложил провести ознакомительную поездку. Прилетев туда, я был приятно удивлён. Посмотрев на современнейшую базу, стадион на 60—70 тысяч и изучив финансовые условия, решил принять предложение. О чём потом ни разу не пожалел. За три года в Китае я получил огромный опыт, посмотрел и изучил страну с великим прошлым и большим будущим. Вообще я считаю, за Китаем будущее. Сужу об этом по отношению китайцев ко всему — к экономике, культуре, спорту".

О признаках полиглота: "С немецким, думаю, всё ясно. На нём я прекрасно разговариваю и, как уже говорил, даже сдавал экзамен при получении тренерской лицензии. Неплохо владею и английским языком, которым активно пользовался в Китае. Познания же в китайском ограничиваются матерными словами, которые я до сих пор помню (смеётся). Одним словом, для общения на поле в Поднебесной у меня был нормальный запас слов".
Источник: Еженедельник ФУТБОЛ Сообщить об ошибке
Всего голосов: 6
22 февраля 2017, среда
Партнерский контент
Загрузка...
Стоит ли руководству "Барселоны" сменить главного тренера уже сейчас?
Архив →