Максим Ромащенко: два месяца лечился не от той травмы
Текст: «Чемпионат»

Максим Ромащенко: два месяца лечился не от той травмы

В начале сезона полузащитник "Динамо" получил тяжелую травму, однако сейчас белорусский легионер бело-голубых близок к возвращению на поле.
12 октября 2005, среда. 11:19. Футбол
Кто бы мог подумать, что Максим Ромащенко когда-то получит еще более серьезную травму, чем его брат Мирослав, которому из-за этого пришлось преждевременно завершить карьеру?.. Кто бы мог представить, что именно этот несчастный случай поможет вновь братьям сблизиться, найти общий язык, в конце концов, стать одной семьей?.. Кто бы мог подумать, что многомиллионное «Динамо» с его дорогущими звездами, выписанными из Европы, так сильно будет страдать от отсутствия белорусского полузащитника, а болельщики бело-голубых то и дело звонить нам в редакцию и спрашивать: как там Макс?

– Вы получили травму четыре месяца назад, однако настоящее лечение началось гораздо позднее.
– Повреждение получил еще в первом тайме матча с «Локомотивом». Попытался у Вадика Евсеева мяч отобрать и неудачно ногу выставил. Если смотреть момент по телевизору – то вроде бы ничего страшного не произошло. Но на самом деле… Сначала боль почувствовал сильную, но надеялся – разбегаюсь. А во втором моменте Димка Лоськов меня подтолкнул. Нога была растянута, расслаблена, упал и почувствовал, что нога тут же онемела. Резкая боль. И все. Поехал на операцию…

– Когда прошел первый болевой шок, вы, как опытный игрок, наверняка сами сумели поставить себе диагноз.
– Ранее у меня никогда не было серьезных травм. Никогда не испытывал такой боли, поэтому сразу понял, что все серьезно. Врачи констатировали: проблема с крестообразными связками. Затем выяснилось, что повреждены также боковая связка и мениск. Целый «букет»!

– Не похоже ли это на то повреждение, что получил ваш брат – Мирослав Ромащенко...
– У него было все попроще. Лишь мениск был задет. Мирославу с доктором не повезло – вот и искромсали все колено. У меня же изначально все было намного сложнее.

– У вас с братом были непростые отношения – вы несколько лет не общались. Когда вы получили травму, он вам позвонил?..
– Да. Мы созванивались, Мира меня поддерживал, спрашивал, какие ощущения в больной ноге. Он сам перенес много операций и знает, что это такое. Он мне давал советы, связанные с тем, что нужно предпринять, а главное – психологически помогал. Оказавшись на больничной койке, я сам очутился в его шкуре и стал брата намного лучше понимать. Так что все по жизни у нас теперь нормально.

– Мирослав дал вам какие-то советы, которые вам потом помогли?
– Ничего сверхъестественного, конечно, не сказал. Такая травма, как моя, – стандартная ситуация в футболе. И залечивается давно изученными методами. Но он мне многое рассказывал, объяснял. Дело в том, что меня направили в тот же медицинский центр, где когда-то лечился и он. Так вот, многие врачи в этом немецком центре знали Миру и очень сожалели, что не сумели ему помочь. Сказали, что сделают все возможное, лишь бы хоть одного из братьев поставить на ноги.

– У вас не было мыслей, что ваша травма – это некая аналогия ситуации, случившейся с братом?
– Были, были! Я думал о мистических совпадениях, когда ложился на этот стол, вокруг которого стояли доктора в масках и перчатках, с тележками, на которых лежат шприцы и другие инструменты.

– А как же современное оборудование...
– Мне как-то на все приборы и инструменты смотреть не хотелось. Неприятно это все. Сказали, что будет хорошо. Кто-то даже сказал что-то по-русски, что, мол, вот-вот все закончится. Я немного успокоился.

РАНЬШЕ НИЧЕГО НЕ ЗНАЛ О МЕНИСКАХ

– Но вам сначала в Москве поставили один диагноз, затем в Монако – другой. В Германии получается третий.

– Действительно, так. В Москве мне сказали, что повреждены крестообразные связки колена. Потом меня направили на дополнительное обследование в Монако. Врач, который меня обследовал, посчитал «московский» диагноз слишком жестким. Через три недели я уже тренировался самостоятельно, но какая-то боль у меня оставалась.

– Не было ощущения, что колено «болтается»?
– Нет. Я бил по воротам, делал длинные передачи... Конечно, стопроцентной фиксации колена не было, оно немножко «ходило». Но французские доктора выработали мне программу – мол, тяни связки, и все встанет на место. Поймите мою ситуацию: на три недели я был отстранен от футбола в связи с травмой. И тут французы говорят, что это не так серьезно. У меня вырастают крылья. Я «закачивал» ногу, проходил все процедуры, стараясь скорее восстановиться. Но затем доктора все-таки повезли меня в ЦИТО (Максим умалчивает об одной детали – сделали они это по настоятельной просьбе самого Ромащенко – прим.А.К.). И уже там сошлись во мнениях, что крестообразные связки у меня повреждены капитально, обнаружили, что задет мениск.

– Вы сами склонялись к «французскому» или «русскому» диагнозу?
– Сначала к французскому. И тренировался с полной отдачей. Были некоторые иллюзии. Но когда поехал в Германию на операцию, врач потрогал, подергал ногу и сказал, что у тебя, парень, крестообразная «полетела» без вопросов.

– Считаете, французские врачи совершили оплошность?
– Мне трудно об этом говорить. Кто прав, кто виноват?.. У меня свое мнение есть, но извините, я оставлю его при себе. Тем не менее, всем спасибо, кто принимал участие в моем выздоровлении (фраза была произнесена Максимом с большим сарказмом). Посмотрим, до моего выздоровления осталось еще несколько месяцев, а там разберемся, кто и что сделал для меня.

– Когда рассчитываете выйти на поле и играть в контактный футбол, то есть заниматься в общей группе?
– По своим ощущениям, за два месяца я должен успеть восстановиться полностью. Я надеюсь на это.

– Как вообще проходило ваше лечение?
– Сначала после операции в Германии я приехал в Москву и ходил в лангетке, через два месяца я поехал в Германию. Вновь вернулся в столицу нашей родины, и две недели ходил в первый физкультурный диспансер. Доктора сказали, что лечение идет нормально, занимайся не в группе, а самостоятельно. Меня окончательно передали под контроль клубных врачей.

– Как вы можете сравнить уровень российской, французской и немецкой медицины?
– Все близко. Но у каждого доктора своя школа, и он придерживается своего мнения, методики. Ну а если сравнивать немецкие реабилитационные центры с нашими... Не хочется наших обидеть, но... Мы отстаем в этом плане. У нас нет таких тренажеров, которые есть в немецких клиниках. Есть разница и в подходе. И в Германии и в России он направлен в одно русло – на скорейшее восстановление спортсмена, но снова но... В Германии есть такой аппарат. Он, как мне сказали, стоит, как новый «Феррари». Когда работаешь на тренажере, то сразу видишь на большом экране, как двигается твоя нога.

– За последнее время вы, наверное, стали специалистом в области травм колена?..
– Да уж! Походил по кабинетам! А раньше я не знал, где мениски находятся, и сколько их у человека.

ФЕДОРЫЧЕВ НАВЕЩАЛ МЕНЯ В МОНАКО КАЖДЫЙ ДЕНЬ

– Партнеры поддержали вас в трудной ситуации?

– Звонили Саша Точилин, Сережа Яшин, Андрей Дятель и Радо Батак, ну и, конечно, Андрей Кобелев.

– А португальцы?
– Нет.

– А как отреагировали Алексей Федорычев, Юрий Заварзин?
– Когда я лежал на обследовании в одной из клиник Монте-Карло, то Алексей Михайлович навещал меня едва ли не каждый день.

– О чем с Федорычевым общались?
– Да обо всем. Долгие были беседы. Как дела в команде? Какая обстановка? Какая атмосфера?

– И что же вы сказали?
– Например, отношения между русскоговорящими игроками и иностранцами сейчас намного лучше, чем сначала. Я сам был легионером, и могу себе представить ощущения иностранцев. Но динамовским португальцам легче, потому что их много. Вот что-то подобное я и отвечал Федорычеву.

– Почему, на ваш взгляд, португальцам так много времени понадобилось на адаптацию?
– Каждому нужно свое время. У меня в Турции на нее ушло три или четыре месяца. Так получилось, что когда я только приехал в эту страну, то там играли Яхимович, Кривов, Рындюк. Но они довольно скоро уехали, и я остался один. Пришлось усиленно учить турецкий язык. А португальцев в «Динамо» – целая колония. И что-то я не увидел у них огромного желания выучить русский. Причем учить его насильно никто не заставлял. Но вот приехали Манише и Коштинья – они могут на неплохом русском спросить: «Макс, как дела, когда будешь играть?» У меня создается впечатление, что первой партии португальцев знание нашего языка было не нужно или не интересно. Да, у них были переводчики. Но не всегда переводчик с тобой. Он же не твоя тень. Бывает такие моменты, когда ты сам должен решать проблемы. Сейчас много спрашивают: почему россияне в одном углу, а португальцы в другом. Ответ прост: а как общаться? На каком языке? На «немом»? Я себя вспоминаю в Турции. Не знал языка – со мной никто не разговаривал. Выучил язык – турки говорили, что многие слова и фразы я произношу без акцента! Турки приглашали меня к себе и в рестораны, и в бары, в гости, и на телевидение, и на презентации, посвященные открытию каких-то спортивных школ. А в отношении португальцев в «Динамо» все очень холодно. У них своя компания.

– Если смотреть коэффициент динамовских игроков в этом сезоне по соотношению «плюс-минус» как в хоккее, то он у вас он лучший. Случайность или закономерность?
– Кривить душой не стану: многие ребята говорят: «Нам тебя не хватает на поле, Макс». Причем не только русские, но даже иностранцы.

– Вы сами со стороны ощущаете, что «Динамо» не хватает футболиста Максима Ромащенко?
– Не хочу оказаться нескромным, но... Я помог бы команде. Я уверен в своих силах.

– Какие-то разговоры с новым тренерским штабом у вас были?
– Да, с Иво Вортманном мы общались. Он интересовался моим здоровьем. В общем, поверхностные были беседы. А о чем было говорить? О тактике? Так я пока не готов играть!..

– Часто бываете в Новогорске?
– Ежедневно. У меня есть свой распорядок, свой график тренировок. Я его выполняю.

– С тренерами белорусской сборной часто общаетесь?
– Да, звонит Анатолий Байдачный, интересуется моим здоровьем. Говорит, что сборная выступает неудачно, потому что меня нет.

– За время с момента получения травмы только теряли или что-то нашли?
– Все, что ни делается – к лучшему. Приобрел опыт. Познакомился со многими людьми. Увидел, как они живут и работают в безнадежной ситуации.

ДОСЛОВНО
- Сейчас занимаюсь по индивидуальной программе. Динамовские доктора сказали, что форсировать события смысла не имеет. Скоро заканчивается чемпионат, и будем нацеленно готовиться к следующему сезону. А что пресса обо мне не пишет, обиды нет никакой. Помню, когда только пришел в «Динамо» и стал играть в стартовом составе – про меня редко говорили в печати. Когда составлялись журналистами всевозможные ориентировочные составы на игру – меня не включали, хотя играл постоянно. Писали больше о тех футболистах, которые приходили только лишь на просмотр. Но когда начинался чемпионат, я, как правило, выходил в основе. Я знаю себе цену и уверен в своих силах.
Источник: Футбол. Хоккей
Оцените работу журналиста
Голосов: 0
8 декабря 2016, четверг
7 декабря 2016, среда
Сумеет ли ЦСКА победить в Лондоне и попасть в плей-офф Лиги Европы?
Да
3073 (27%)
Нет
8217 (73%)
Проголосовало: 11290
Архив →