Камил Чонтофальски: где играю, там и дом
Текст:

Камил Чонтофальски: где играю, там и дом

Интервью одного из лучших голкиперов российского премьер-лиги - стража ворот "Зенита" Камила Чонтофальски.
12 декабря 2005, понедельник. 09:41. Футбол
Турецкий стадион с видом на Босфор притих. Дело шло к последней минуте, а этот дьявол в русских воротах вытаскивал все. Куда ни ударь. Турки били и под штангу, и в перекладину, и по стойкам прошлись пару раз. Ничего не менялось. Да и попытка физически устранить Чонтофальски провалилась - после удара в живот тот поднялся и вернулся в ворота.

В молчании общем угадывал корреспондент "Спорт-Экспресс" молчание тех веселых торговцев, что с утра пораньше обещали за весь "Бешикташ" наколотить нашим полную сетку Задорно перебивали друг друга: "3:0 будет! Нет, четыре!" Так получайте ваши "четыре".

А я, между прочим, знал, что "Зенит" не проиграет. Говорили за день до матча с Чонтофальски - вот уверенность и родилась. И не у меня, кажется, одного.

- Бразильские футболисты первый день в России вспоминают с ужасом. А словаки?
- У меня воспоминания своеобразные. Я в первый раз оказался в России, еще понятия не имея, что окажусь когда-нибудь в "Зените". Играл за нашу молодежку в стыковых матчах против России.

- К чемпионату Европы?
- Да. Холод тогда в Москве был страшный - вот это и есть первое воспоминание. Середина ноября, снег, стадион "Динамо", человек сто на трибуне... Зато армейцев было много-много.

- Кого?
- Армейцев. Или, как вы их называете, - "милиция"? Еще помню, что Бут против нас играл за Россию. Его тогда в Европе знали. Мы выиграли - 1:0, поэтому воспоминания, наверное, все-таки хорошие. Дома тоже победили и попали на Европу. Но в памяти по большей части остались холод, мрак и счет на табло. Потом, когда уже прилетел в Питер, солнца первые дня три вообще не видел. Решил тогда, что в России его вовсе не бывает.

- Что в "Зените" на первых порах больше всего удивляло?
- То, насколько медленно все делалось! Мне нужны были квартира, машина - а вместо этого пришлось жить в гостинице. Такой ужасной, просто катастрофа.

- Как называлась?
- "Чайка". Продолжалось это месяц или два, пока не нашел себе дом.

- В эти два месяца не думали, что контракт с "Зенитом" - страшная ошибка?
- Нет-нет, я прекрасно знал, что с такой ситуацией мог столкнуться где угодно. Потом солнце в Петербурге увидел - сразу полегчало...

- В этом году Хаген похожие проблемы переживал.
- Да. И я был абсолютно уверен, что он с ними справится. Да и помочь Эрику старались всей командой.

- Слышал, что вы, когда только приехали в "Зенит", не знали ни слова по-русски.
- Это правда. В первый же день узнал слово "спасибо" - и пошло дело.

- А теперь говорите почти без акцента. Вы такой способный к языкам?
- Наверное. Но русский язык не так сложен для славян, причем словакам его осваивать даже проще, чем чехам. А в школе я английский учил. Русским тоже пару лет занимался, но это было, страшно подумать, в конце 80-х...

- Ваш капитан Владислав Радимов очень хорошо знает, что такое плата за популярность: желтые газеты о нем полосами пишут. Вы с таким не сталкивались?
- В Словакии за популярность плата приблизительно такая же. Это я сейчас на скандалы не мастер, а раньше чего только со мной не было. Когда играл за "Богемианс", тренер оштрафовал меня на 200 тысяч крон. Самый большой штраф в истории чешского футбола, между прочим...

- А кто был тренером?
- Хороший вопрос. Петржела. Вечером меня кто-то видел в баре, а на следующий день у нас товарищеский матч - и Властимил сказал, что я пьяный. Меня тогда выкинули из раздевалки, хотели вовсе отчислить - но капитан с ребятами постарше уговорили Петржелу ограничиться штрафом. Пришлось раскошеливаться. 200 тысяч - это приблизительно девять тысяч долларов. Для чешского футболиста - огромные деньги. Представляете, как разнесли эту историю газеты?

- Представляю.
- Но на этом приключения не закончились: не прошло и недели, как те же газеты выведали про меня еще одну историю - как я подрался на Новый год в Кошице. А история проще простого: на моего приятеля напала целая компания, я вмешался.

- Результативно?
- Более чем. Уложил троих. Самое неприятное, что одному из нападавших пришлось с месяц в больнице отлеживаться. Он подал заявление в полицию, обратился к юристам - у меня потом были проблемы. А когда до газет дошло, скандал вышел.

- Говорят, в качестве премии за ничью, из-за которой Россия не попала на чемпионат мира, вы получили всего 250 долларов.
- Точно не помню, но премиальные действительно были очень маленькие.

- После того матча в Братиславе вы играли за "Зенит" в Лужниках, и фамилию вашу народ свистом встречал с особым энтузиазмом. Ждали такого приема?
- Свиста, честно говоря, не ждал. И не боялся. Вообще об этом не думал, хотя прекрасно понимал, что возвращаюсь в страну, которую оставил без чемпионата мира. Кстати, в Питере меня, наоборот, поздравляли: "Молодец, хорошо сыграл..."

- Не просто хорошо - отлично.
- Ох, вы наговорите, возгоржусь! Говорят же, что звездная болезнь бывает у всех, разница только в форме. А у меня пока не было. Никогда в жизни еще не чувствовал себя звездой.

- Но теперь-то по Невскому вам спокойно не пройти. На сувениры разорвут.
- Надо попробовать, кстати, вы меня заинтересовали. Вообще-то я по городу гуляю редко, все время провожу с семьей. И на болельщиков внимания не обращаю, только на играх. В ресторанах, случается, ко мне за автографом подходят - расписываюсь, без проблем...

- Представляю, сколько вы за этот сезон салфеток по ресторанам подписали.
- Достаточно. Но популярность - это все ерунда. Главное, у меня прекрасная семья, две дочки, и я самый счастливый человек на свете. Где я, там и они. Сейчас в Питере живут, меня ждут со сборов. Это мне здорово помогло освоиться в России: жена сразу сказала, что поедет за мной хоть на край света. Вопрос "понравится - не понравится" не стоял. Где играю - там и дом.

- После того как вы пропустили за "Зенит" семь мячей в Петровском парке, во вратаря Чонтофальски уже никто, наверное, не верил?
- Конечно. И я чувствовал: на меня махнули рукой. В раздевалке после того матча такая тишина стояла - никогда ее не забуду Я собирался после этого расстаться с "Зенитом", но меня не отпустили. Контракт есть контракт. Но даже тогда я не узнал слово "депрессия". Для себя рассудил просто: да, это большая неприятность. Но есть в жизни вещи поважнее семи пропущенных мячей. Я здоров, у меня прекрасная семья...

- В себе как вратаре не усомнились?
- Я старался отбросить всякие размышления. Самым правильным было бы забыть тот матч прямо в раздевалке - и у меня получилось. Даже следующую ночь спал нормально. Боровичка что-то мне толковал про то, как сам пропускал пять мячей, но мне утешения были не нужны. С таким стрессом человек может справиться только сам.

- Но по вашей карьере те голы ударили здорово.
- Да. Я уселся на скамейку, выходил только на матчи Кубка. А вдобавок еще и травмировался. Но вы знаете, как поддерживал меня "Петровский"? Я вышел на матч, бросил взгляд на трибуну а там плакат: "Камил, мы с тобой!"

- Вы русского вратаря Филимонова знаете?
- Прекрасно знаю. И карьеру его знаю, и про гол от Украины... Вы хотите сказать, что я мог сломаться после тех мячей от "Динамо"? Нет, не мог. Если бы такая драма приключилась со мной на уровне сборных, тогда еще можно было бы предполагать подобное. Да и то вряд ли - все вратарские неприятности для меня заканчиваются на пороге дома.

- Родина о ваших злоключениях узнала?
- Конечно. Но сначала о том, как с моей помощью "Зенит" обыграл в Москве "Локомотив". Большую команду. С дебютом-то как раз было все отлично. А нашу игру с "Динамо" моя будущая супруга смотрела вместе с женой Горака. После третьего гола взялась за голову и сказала, что смотреть больше не может.

- Следующие два года можно считать вычеркнутыми?
- Я их такими и считаю. Слава Малафеев играл настолько здорово, что получить место в составе было нереально. В том чемпионате я вышел только в последнем туре. Обыграли "Сатурн" - 3:1. Сыграл я здорово, болельщики скандировали мое имя. Прекрасные ощущения.

- Почему все-таки за два года сидения на зенитовской лавке не решились уйти? Любой контракт можно по-хорошему разорвать...
- Я очень хотел. Но меня не отпускали. Когда я только-только стал возвращаться в состав, прошлым летом, позвал меня АЕК. Так что могло получиться смешно - приехал бы в Петербург на матч Кубка УЕФА с греческой командой. Против "Зенита".

- Тоже не отпустили?
- Во-первых, греки не предлагали больших денег. Они хитрые, все знали про мой контракт: до завершения оставалась пара месяцев, и, будь мое желание, ушел бы из "Зенита" даром. Но в тот момент я уезжать из Петербурга никуда уже не желал: здесь начиналась новая жизнь.

- А прежняя была за малафеевской спиной. Понимали, что вытеснить вратаря сборной России невозможно?
- Прекрасно понимал.

- Повторись история - снова сидели бы два года в запасе, ожидая шанса?
- В той ситуации я был абсолютно бессилен что-то изменить. Что не мешало мне искренне радоваться за "Зенит" и Славу. Он действительно здорово играл. Чем ближе было к окончанию контракта, тем чаще мысленно примеривался к другим клубам, готовил себя к расставанию с Питером...

- Быть вторым вратарем - другая работа?
- Совершенно другая. Прежде, до Петербурга, я со вторыми ролями не сталкивался. Только когда начинал играть, совсем молодым. Но так долго, как в "Зените", не сидел в запасе никогда.

- Чему вас научили эти два года?
- Иначе смотреть на футбол.

- То есть?
- Жена родила дочек-двойняшек. И футбол отошел на второй план.

- Это хорошо?
- Не знаю. Но что на второй - это факт, никуда не деться. Выиграешь, проиграешь - жизнь продолжится. Конец света не наступает, даже если за твоей спиной побывало семь мячей. В юности, правда, и представить себе не мог, что футбол однажды перестанет быть смыслом жизни. Слишком амбициозным был мальчишкой. Потому и перебрался из "Кошице" в Прагу в чешский чемпионат. Оттуда, из "Богемианса", едва не уехал в английскую премьер-лигу.

- Почему "едва"?
- Клуб не отпустил в "Эвертон". Потом подключился "Саутгемптон". "Эвертон" предлагал что-то около полумиллиона фунтов, а "Богемианс" хотел в два раза больше.

- Если бы вы стояли в воротах "Эвертона", вас бы знала вся Европа.
- Вот и я так думал. В тот момент страшно разозлился на наше руководство. Судьба наказала нас всех: сразу после срыва контракта получил травму, удача ушла, и уже само руководство "Богемианса" локти кусало...

- Убеждая Петржелу приобрести вас для "Зенита", Боровичка на правах бывшего вратаря употреблял сильные выражения: "Чонтофальски - гений". Вы гений, Камил?
- Мне странно это слышать. Но приятно. Петржела меня и так неплохо знал, его звонок в мою пражскую квартиру и решил вопрос с переходом в "Зенит". Потом звонили Горак, Ширл, Мареш, с ними тоже советовался. Вообще-то из "Богемианса" в тот момент следовало так или иначе уходить: в команде заканчивались деньги.

- Деньги все и решили?
- Все решило мое желание расстаться с прежним клубом. И личность Петржелы, конечно.

- Вот о личности Петржелы давайте и поговорим.
- Он прилично изменился со времен работы в "Богемиансе". Но главное при нем осталось: я не знаю второго такого человека на свете, который бы все, абсолютно все говорил в глаза. Никакой дипломатии. И плевать ему понравится кому-то, не понравится... У него много недоброжелателей в Чехии.

- Он мне рассказывал, как вступил в открытый конфликт с президентом федерации футбола. И почти победил.
- Точно, так и было. Пражские журналисты в очередь к Петржеле стояли, газеты с его интервью разлетались моментально.

- Петржела недавно сказал: "Хочу вернуть Малафеева в ворота сборной России!" Заводит?
- Такое было написано в газете, да? Я не читал. Надо будет прислушаться к самому себе - может, действительно заведет. Слава замечательный человек, я ему желаю успехов.

- И оптимизма?
- Да-да. Лично меня растерять жизненный оптимизм не заставит ничто. Иногда встречаю людей, готовых часами жаловаться на жизнь, - никогда не мог их понять! В Словакии говорят: надо сторониться неудачников, их настроение передается другим. Когда что-то не складывалось, всегда говорил себе: может быть еще хуже. И на душе становилось легче. Как думаете, хороший рецепт?

- Замечательный. Вот вам еще одна цитата из Петржелы: "Это я убедил моего друга Душана Галиса пригласить Чонтофальски в сборную. Потом он не знал, как меня благодарить".
- Не думаю, что было так. Галис, придя в сборную, начал строить новую команду и пригласил на один сбор всех игроков, выступавших за границей. И меня тоже. Травмы тогда мне здорово помешали, на товарищеский матч с "Аустрией" не смог приехать...

- В сборной вы тогда считались вторым вратарем?
- Однозначно. Первым был Кениг. Главный шутник в нашей сборной - одним своим присутствием шикарную атмосферу в раздевалке создавал. В сборной у него все получалось отлично, а в клубе в какой-то момент возникли проблемы - пришлось из Швейцарии переезжать в Остраву. Там тоже не сложилось: вылетели из Лиги чемпионов, потом в чемпионате завязли в середине таблицы, сам Кениг потерял место в составе... Но в сборной все равно оставался на первой позиции.

- А потом на первые роли вышли вы. Как и в "Зените".
- Был перерыв в чемпионате России, ваша сборная играла, а наша тренировалась в Австрии. Там здорово поработал, все получалось - и получил от Галиса вызов на большой турнир в Японию. Тогда в сборную не пригласили ни единого легионера, кроме меня и двух парней из чемпионата Чехии.

- Удачно сыграли?
- Ошибся в игре с японцами, пропустил обидный мяч. Ничего особенного, честно говоря, не показал, но на следующий сбор приглашение получил. Это был уже серьезный матч, отборочный против Люксембурга. Тогда-то я и почувствовал полную поддержку от Галиса. Хоть на него журналисты навалились прилично: "Почему в воротах сборной стоит Чонтофальски, который не играет за свой российский клуб?"

- Игры против России для вас особенные?
- Конечно! Кстати, я совершенно не был уверен, что буду играть. Ни в московском матче, ни в братиславском. Меня как играющего в российском клубе могли и не поставить, слухи ходили разные... Но перед московской игрой Кениг был в тяжелом психологическом состоянии. А на такой матч должны были выходить только уверенные в себе люди. Галис подошел ко мне: "Хочешь играть? Готов?" Отвечаю: "Конечно, хочу!"

- И оба матча вам удались.
- В московском Булыкин так забил, что я до сих пор понять не могу. Непостижимый мяч. А во втором матче, когда хватало ничьей, мы с первой до последней секунды были уверены, что выйдем из группы.

- Бывали за последнее время матчи, перед которыми трясло от напряжения?
- Ни единого. После рождения детей забыл, что такое нервы. Это потрясающее ощущение - я стал от игры получать настоящее наслаждение. Может, кого-то заденет то, что я не горюю из-за пропущенных мячей, но я действительно стал играть лучше.

- Петржела мне говорил, что в братиславском матче против словаков у России не было команды: каждый играл за себя.
- Возможно, с трибуны так и смотрелось. Мне из ворот показалось немножко другое: мы в этот день чуть больше хотели играть, чем Россия. И на поле у нас получалось больше.

- Не ожидали от сборной России такой вялости?
- Я имел возможность в этом отборочном цикле наблюдать за сборной России - после прихода Семина команда здорово поднялась. Игроки уезжали в сборную совсем с другим настроением. И не вина Семина, что сборную Словакии в последнем матче устраивала ничья. К слову я до сих пор уверен, что мы вообще должны были выигрывать.

- В первой игре против России вы отразили пенальти, и говорят, тот подвиг здорово помог вашей карьере в сборной.
- Это правда! По крайней мере больше никто не спрашивал Галиса, зачем он берет меня в сборную. Повезло. Забей тогда Каряка, еще неизвестно, кто бы осенью 2005-го проигрывал стыковые матчи Испании - мы или Россия. 0:2 в Москве наша сборная вряд ли бы отыграла. Обидно, конечно, все равно мимо чемпионата мира проехали...

- Один вратарь мне рассказывал: достаточно одного вызова в сборную, чтобы потом всю жизнь по ней скучать.
- Так и есть. Могу проиллюстрировать примером из собственной карьеры. Меня в сборную Словакии призывали еще до Галиса, в тот год признали лучшим легионером чешского чемпионата, весь сезон бешено везло. Потом - растяжение мышцы. И вот последняя контрольная игра сборной перед отборочным циклом, против чехов. Тренер мне звонит: "Кто из вратарей будет играть сейчас, того поставлю на официальный матч против Турции..." Вышел я на матч травмированным. Тренер меня, правда, пообещал после первого тайма заменить.

- И что?
- Первый тайм заканчивается - 1:1. Менять меня никто и не подумал, а во второй половине чехи нас возили как хотели. 1:4 в итоге проиграли, а на следующий сбор на меня вызов уже не пришел. И я на себе узнал, что такое скучать по сборной. Не вызывали меня почти два года. Колдовской какой-то срок: этот случай со сборной, потом в "Зените" столько же сидел на лавке...

- Со стороны кажется, что обстановку в "Зените" Петржела создал по-настоящему семейную.
- Так и есть - сейчас в "Зените" уютно. Даже не знаю, как такое удалось Петржеле с Боровичкой. Даже несчастный случай с уходом Быстрова ничего не нарушил.

- В игре с вами за "Спартак" именно Быстров заработал пенальти.
- Не было там никакого пенальти! Быстров - отличный артист, падает потрясающе. Очень обидно за ту игру, мы ее, казалось, полностью контролировали. Вот тогда, пропустив от "Спартака", я и понял, что мы только что остались без чемпионства. После матча в раздевалке была очень тяжелая атмосфера.

- Что Петржела умеет лучше всех?
- О, он большой мастер внезапно передернуть состав, сделать неожиданную замену. Я больше таких тренеров не встречал. Самое интересное, что "Зенит" после такого, как правило, побеждает. Фантастическая интуиция, озарения... Умеет вовремя оттаять - как в том случае в "Богемиансе", когда меня штрафовал. Я тогда внутренне смирился с тем, что меня выгонят, а Властимил простил. Но именно глядя на Петржелу, я понял, что не хочу быть тренером.

- Что так?
- По нему видно, как переживает. Иногда думаешь, что лучше бы он сорвался на крик, не держал все эти муки в себе. Давление страшное. Себе я такой судьбы не пожелаю.

- Ваша судьба - вратарская?
- Да. Кажется, великий ваш вратарь Черчесов сказал однажды, что только в 34 года понял, как правильно играть в воротах. Я с ним совершенно согласен. По себе чувствую: чем старше становлюсь, тем лучше играю. Для кого-то, впрочем, с годами ворота становятся шире.

- Зато другой наш вратарь, Акинфеев, как-то сказал, что параллельно с футбольными успехами приходится сталкиваться с завистью сверстников. Тоже согласны?
- Согласен. Я с таким сталкивался, хотя с юности осталось несколько друзей, которые мне уж точно завидовать никогда не будут. Но много других, с которыми общение - не от сердца, я это моментально чувствую. Вратари вообще должны многое чувствовать. Еще я верю: есть кто-то наверху, кто ведет меня по жизни. И в делах вратарских тоже. Поэтому чувствую себя счастливым человеком. Сколько было сложностей и в жизни, и в карьере - со всеми пока справлялся.

- Из-за спортивной карьеры друзей детства не растеряли?
- Растерял. С детства жил по другим законам, не как все. Ровесники тянули на дискотеку, а мне нужно было на тренировку Но и тогда, и сейчас любовь к футболу многое заслоняла. Я ни о чем не жалею. Теперь семья заменяет и друзей, и прогулки, и что угодно: я человек очень домашний... После недели сборов за телефонные разговоры с домом страшные счета приходят. Но сейчас дети чуть подросли, больше эсэмэсками обмениваемся, чем разговариваем.

- Как с будущей женой познакомились?
- Друг познакомил, она тогда работала в Америке вместе с его сестрой. Как-то в Праге встретились, у нее был отпуск, обменялись телефонами. Так все и началось.

- Куда водите словацких друзей, приезжающих в Питер?
- В Петергоф - тут даже говорить не о чем. Когда впервые там оказался, просто застыл от восторга. Такой парк, столько золота... Фантастика!

- Жизнь в фантастической Праге не отучила, значит, поражаться красивому?
- Наоборот, Прага учит восхищаться. Она сама как декорация. Самый прекрасный город на свете. И Петергоф такой же. В Эрмитаж ходил пару раз, я большой поклонник искусства. Мне сразу сказали, что весь Эрмитаж за три дня не обойти - мы с женой выдержали два с половиной часа, потом пришли еще раз. Как говорит Влад Радимов, Питер - легкий город. Хорошо воспринимается. Я готов ту же фразу повторить, а от себя добавлю: всегда его буду вспоминать. Несколько лет, которые здесь прожил, были все-таки счастливыми.

- Русские, поигравшие в Испании, часто там и остаются. Почему бы вам не остаться в России?
- Нет, с Прагой не расстанусь никогда. Всегда мечтал жить именно там, еще со времен "Богемианса". Купил кусок земли и построил дом в двадцати километрах от города. На машине до центра, до Вацлавской площади, полчаса, не больше.

- Всякий русский мечтает жить в Москве или Петербурге. Чехи и словаки - в Праге?
- Да, так и есть. Хоть я встречал людей, влюбленных в свою деревню и не желавших никуда уезжать. Я их понимаю, словацкая провинция - это что-то. Зелень, горы... Но лучше Праги для меня все равно ничего нет. Только там совершенно не чувствуется, кто перед тобой - миллионер или нищий человек. Все на равных. Удивительная атмосфера, человек может гулять по городу ночь напролет и не встретить ни одного бандита. Там я себя чувствую в полной безопасности, а по ночному Петербургу я ходить бы не отважился.

- Есть еще в Европе города, к которым испытываете привязанность?
- К родному Кошице. Туда всегда возвращаюсь с удовольствием, у меня мама до сих пор там живет, много друзей. Там я тоже дома, и именно в Кошице поеду с семьей после Рождества. Между прочим, город до сих пор помнит, как наша команда оставляла без Лиги чемпионов "Спартак".

- Для которого это была трагедия.
- Я представляю. Сейчас "Артмедиа" повторила успех, вышла в групповой турнир. Тогда в "Кошице" были огромные, по словацким меркам, деньги, нас содержал гигантский металлургический комбинат, двадцать тысяч рабочих на нем было. Так что большой случайности в нашей победе не было. У нас была вовсе не слабая команда, как казалось "Спартаку". На тот момент "Кошице" скупил всех лучших футболистов страны.

- И вас?
- И меня. Но домашний матч я смотрел с трибуны, а в Москву даже не поехал. Считался тогда третьим вратарем. Когда в Лигу чемпионов пробились, весь город это праздновал. А если разговор о городах продолжать, то интересен мне Париж. Пару раз там бывал, но толком этот город не понял. А очень хочется. С женой непременно съездим. В австрийских городах хорошая энергетика. Я каждый год в Альпах катаюсь на лыжах. От гор набираюсь такой силы, что, возвращаясь, чувствую себя 18-летним. В Австрии даже спать не могу: хочется постоянно быть на природе. Там одни улыбки вокруг.

- Пражские знакомые не говорят, что годы в России вас по-человечески изменили?
- Наоборот, говорят, что я совершенно не изменился. Но сам чувствую, что многому научился. Встретил интересных людей. Россия многое мне дала, это правда. Например, научился русскому обычаю держать в холодильнике водку для гостей...

- Сами-то как к ней относитесь?
- Я крепкие напитки не люблю. Нам с женой нравится вечером остаться дома одним. Я укладываю детей спать, потом открываю бутылку хорошего вина - получается удивительный романтический вечер. В этом, кстати, как я заметил, самая большая разница между теми же чехами и русскими. Если русский человек начинает пить, то уж до упора. А чех выпивает две-три кружки пива, и ему достаточно.
Источник: Спорт-экспресс
Оцените работу журналиста
Голосов:
25 сентября 2016, воскресенье
24 сентября 2016, суббота
Сумеет ли "Спартак" в матче с "Уфой" продлить беспроигрышную серию в РФПЛ до 8 матчей и одержать 5 победу подряд?
Архив →