Бородюк: кто не пьет, тот не играет? Это все в прошлом...
Текст:

Бородюк: кто не пьет, тот не играет? Это все в прошлом...

Одни сейчас говорят: мол, рано еще Бородюку сборную страны принимать, пусть иностранец пока поработает.
29 марта 2006, среда. 19:53. Футбол
Одни сейчас говорят: мол, рано еще Бородюку сборную страны принимать, пусть иностранец пока поработает. Другие настаивают: не нужны нам хиддинки, дайте Александру Генриховичу шанс, сделайте его главным! Кто прав — лишь время рассудит. Пока же в одном спорщики сходятся: нынешний старший тренер национальной команды сам знатным футболистом был. Забивалой!

Это в общем-то и определило основную тему нашей с ним беседы. О сегодняшней сборной Бородюку рассуждать особо нет смысла — пока статус его до конца не ясен. А вот славное прошлое никто не отнимет…

“В детстве один стимул был — бутсы купить настоящие”

— Не секрет, что в “Динамо” (да и по всей футбольной жизни) вы одно только прозвище носили — Борода.

— Это еще с вологодских времен пошло. Владимир Петрович Кесарев мне эту кличку “навесил”. Я как-то с утра встал помятый такой — он и “оценил”: “Во Борода дает!” Небритый я тогда был, а тут еще и фамилия подходящая...

— Бородюк, кстати, фамилия довольно редкая. Из каких краев-то сами?
— Мама у меня родом из Воронежа, а отец из Гродно. Видимо, какие-то белорусские корни имеются.

— В Воронеже-то земляком гордятся?
— Не сказал бы, что моя персона там какой-то ажиотаж вызывает. Кто меня помнит? Хотя, честно говоря, я и сам там нечасто бываю. Маму вот только стараюсь навещать.

— Сами как-то признавались, что детство ваше в тяжелейших условиях прошло…
— Не без этого… Мы с матерью вдвоем жили — и жили очень бедно. Комнатка, как сейчас помню, у нас была метров двенадцать, наверное, не больше. Общий коридор барачного типа, за водой каждый день на колонку приходилось бегать...

— Стимулом, верно, было из такой жизни вырваться?
— Как сказать… Когда мы с мужиками во дворе мяч гоняли, я об этом, честно говоря, и не задумывался. Если проигрывали, бежал к матери, занимал деньги — и за пивом. Ну а если побеждали — по пакетику какао (помните, раньше такие были?) получали.

Сами понимаете, выиграть у полупьяных мужиков, которые за это пиво тебе готовы были ноги вырвать, было ох как сложно. Но зато какая школа! А вообще у меня в детстве один только стимул был — очень я хотел себе бутсы купить, настоящие. Мечта, правда, уже в Вологде осуществилась — там я себе болгарские “Ботас” приобрел. Мыл их каждый день, сушил — не дай бог порвутся. Два года в них отыграл.

— Первую получку-то на что потратили?
— Все маме отдал. Это в 16 лет было. Мне тогда Борис Николаевич Чернышов помог. Увидел, в каких условиях мы живем, и предложил подработку — детей девяти-десяти лет тренировать. Ну как тренировать (я ведь тогда еще, по сути, сам пацаном был) — прийти, мяч кинуть и два часа смотреть, чтобы они не бузили. Получал я за это, как сейчас помню, 50 рублей в месяц.

“Я что, в Гвинее-Бисау выступал?”

— Вы ведь в “Динамо” до младшего лейтенанта дослужились?

— Нет, увольнялся я из органов (это когда в Германию в 90-м году уезжал), будучи уже старшим лейтенантом.

— Китель-то имеется?
— Был когда-то… Потом я его настоящим воякам отдал, тем, кто действительно службу в казармах проходил. Такая у нас традиция была. Нам ведь все это дело больше формально выдавали. Вот и помогали ребятам — кителями, сапогами… Себе только “парадку” оставляли. Нам ее перед большим начальством пару раз приходилось надевать. И там все строго было — воротничок, значки, рубашечка…

— Честно признайтесь, на последние “успехи” “Динамо” больно смотреть?
— Что значит “больно”? “Динамо” — оно всегда “Динамо” останется. Это бренд, лейбл, традиции. На века! Единственное, что всем нам нужно сделать, так это акценты для тех же иностранцев правильно расставить. И даже не объяснить — навязать осознание того, за какой клуб они выступают. Клуб Яшина, Численко, Царева, Савдунина, Кесарева… Меня, например, в том же “Шальке” два часа водили по стадиону, все объясняли и носом тыкали: знай, мол, куда приехал! И у нас такое же отношение должно быть. А не хотят понимать — значит, брать за ухо и втолковывать!

— Что вообще для Бородюка название “Динамо” значит?
— Клуб, поставивший меня на ноги и давший мне путевку в жизнь. “Динамо” я по гроб жизни буду благодарен.

— Между тем, говорят, вы одно время обижались на бело-голубых...
— Не на “Динамо”, а на Толстых и Голодца (экс-президент и бывший главный тренер “Динамо”. — Р.В.). И не обида это была, просто неприятное чувство. Я тогда ведь как раз хотел из Германии домой возвращаться, естественно, первым делом в “Динамо” позвонил. И Голодец мне выдал: “Мы хотели бы проверить тебя на поле”. Я в ответ не сдержался: “Я что, в чемпионате Гвинеи-Бисау выступал?! Как-никак в бундеслиге играл! Чего меня просматривать?” Попрощался и повесил трубку. А потом меня Семин в “Локомотив” позвал. Безо всякого просмотра…

— Вы в “Динамо” рано дебютировали, в 19 лет. Если не ошибаюсь, вас туда из Вологды откомандировали “для охраны порядка в столице СССР”?
— Точнее, “для прохождения воинской службы в городе-герое Москве”.

— Тогда “банда” у “Динамо” была приличная… Девять игроков национальной сборной! Молодого-то Сашу Бородюка “старики” не обижали?
— В этом плане все было нормально. Хотя, конечно, долгое время я на всю эту братию — Максименков, Минаев, Новиков, Никулин, Газзаев, Латыш, Бубнов, Гонтарь, Маховиков! — снизу вверх смотрел. И долго еще садился в автобусе на задние сиденья, туда, где обычно молодежь рассаживается.

— У вас ведь со Львом Лещенко дачи рядом — с ним, заядлым динамовцем, проблемы команды не обсуждаете?
— Не-е-е… Далек я от мира шоу-бизнеса, от всех этих тусовок. Может быть, это и минус, но я стараюсь нигде не светиться.

“Полюби себя родного!”

— Есть ощущение, что не раскрылись в футболе до конца?

— Есть, конечно. Больше того: это ощущение всегда со мной будет. И в сборной я не наигрался, и в “Динамо” киевское в свое время не рискнул переходить, хотя Лобановский меня звал…

— Теперь, видимо, как тренер будете упущенное наверстывать?
— Кто его знает… Хотелось бы, конечно, в это верить, но что-то загадывать наперед — увольте. Жизнь — слишком непредсказуемая штука. Сегодня — белое, завтра — черное.

— А вообще были сомнения — тренерским ремеслом заняться или…
— Никаких сомнений не было. Куда я еще после 20 лет в футболе мог податься? Бизнес-жилки у меня нет, а здесь я все нюансы наизусть знаю...

— Футбол всегда стоял для вас на первом месте?
— Я в этом плане приоритеты не расставляю. Работа — работой, а семья — семьей. Все взаимосвязано. Хотя, конечно, если будут какие-то глобальные вопросы решаться, я выберу родных. Ведь если, не дай бог, со мной что-нибудь случится, кто мне поможет? Семья…

— “Профессионал” — так в свое время Александр Тарханов о вас отзывался. Согласны с такой оценкой?
— Как игрок — да, я был профессионалом. И ничего нескромного в этом признании не вижу. Мне всегда очень нравилось, как по этому вопросу Ярцев высказывается: “Полюби себя родного!”. В том плане, что если ты о себе не будешь хорошее говорить, то и никто не скажет. А вот как тренер… Столь высокую оценку мне еще только предстоит заслужить. Пока за моей спиной результата нет.

— Результат результатом, но тренерские-то принципы Александра Бородюка уже сформированы?
— Ой, ребята… Честно говоря, все это разговоры ни о чем. “Атакующий вы, Александр Генрихович, футбол предпочитаете или оборонительный?” Смешно, право слово: главное, чтобы команда играла! У нас же привыкли — взгляды, схемы, принципы…

— А на работу какого тренера ориентируетесь?
— Сан Саныч Севидов в этом плане для меня безграничный авторитет. Царствие ему небесное… К любому футболисту мог найти подход! Сегодня, бывало, накричит, а завтра подойдет: сынок, ты это, давай… И у тебя словно крылья за спиной вырастают. Готов за тренера в огонь и в воду! Я лично никогда не забуду, как после победного финала Кубка СССР-84 Севидов мне с квартирой помог. Мне тогда попросту жить негде было, я к нему: так, мол, и так. А уже банкет начался... Сан Саныч тут же нашелся: “Через час приеду, жди…” И представляете, через час он привез мне ордер на однокомнатную квартиру! Говорит: “Я тебе завтра при всей команде вручу…” Отвечаю: “Дайте лучше сейчас, я ночь пересплю спокойно, а завтра вам его обратно отдам. Тогда и вручите”. Так и получилось — под подушку этот ордер положил, а на следующий день он мне его в торжественной обстановке презентовал… А сколько баек после него осталось!

Я вам одну только историю расскажу. Как сейчас помню, готовилось наше “Динамо” к полуфиналу Кубка кубков. Севидов у врача и спрашивает: “Почему ребята-то не бегут? Что команда такая мертвая?” Доктор начинает объяснять: “Тренировочные нагрузки, ноги забились, молочная кислота…” Севидов, ни секунды не раздумывая: “А зачем ты им тогда молоко даешь?!”

— Вы, кстати, не у Севидова часом научились в шахматы играть?
— Научился — это громко сказано. Сан Саныч любого из нас обыгрывал. Так, играл себе понемногу… Это ведь сейчас компьютеры там, DVD, мобильники. А раньше ничего этого не было — шахматы, бильярд, настольный теннис… У нас, кстати, в “Динамо” Игорь Буланов очень хорошо в шахматы играл. Помню, как он однажды в Америке (мы там в турне были) одного чудака чуть ли не до трусов раздел. Помните сцену из “Джентльменов удачи”? Вот-вот, очень похоже… Гэбэшники (они тогда со всеми командами на выезды отправлялись) сломя голову к нам летели: “Что он делает?! Предупредите его!”

“В 87-м семь мячей забил — грозили в часть сдать...”

— В чем все-таки был козырь Бородюка-форварда? Удар, скорость, фарт?

— Все не то. Исполнение! Меня ведь порой 90 минут не было видно, а потом — хоп! — и решал исход матча. Вот вам пример. Играем с ЦСКА. Пал Федорович Садырин дает Фокину персональное задание — сыграть против Бородюка. Серега всю игру преследовал — ну ничего не давал сделать! Но только на последних минутах отвлекся — все, мяч в сетке…

— А не обижало, когда считали игроком ограниченным, прямолинейным?
— А чего обижаться — по молодости действительно бестолковый был... С возрастом похитрее стал. Соображалка развилась. А вообще я за годы карьеры много чего интересного о себе наслушался. Помню, когда в 87-м “всего” семь мячей за чемпионат забил, мне грозили: “В часть сдадим!” А через год опять лучшим бомбардиром страны стал!

— Вы чуть ли не до 40 лет играли. Благодаря чему?
— Тут целый комплекс. И природе надо спасибо сказать, и удаче (несмотря на шесть операций, все травмы не столь серьезными были). Ну и, безусловно, Адамасу Голодцу. Кто к нему в 18—20 лет попадал, думаю, до сих пор это время помнит. Во всяком случае, в Пицунде, где мы на сборах с “Динамо” частенько бывали, одна аллейка носит его имя неофициально. Сколько там километров намотали, мама дорогая!

— Насчет травм — это вам, наверное, повезло, что вы в одной команде с Новиковым и Никулиным (знаменитыми Косой и Автогеном) играли. А не против них…
— Безусловно. Про Сашу Новикова даже байка такая ходила. Рядом, дескать, просто пробежит — и то синяк останется... Да что там говорить, таких защитников в России сейчас просто нет! Оба — добрейшие в жизни люди (добрее их никого в том “Динамо” не было), на футбольном поле преображались кардинально. “Не подходи — убью!” Нашим футболистам, как мне кажется, именно этого сейчас и не хватает. Такого желания биться, выкладываться за команду. И за примерами-то далеко ходить не надо. Был я в прошлом году на матче молодежных сборных России и Дании — так меня датчане просто поразили! До игры — сама расслабленность. Музыка какая-то, смех, непонятно что… А потом закрылись, десять минут тишины, выходят на поле и… абсолютно другие люди! Глаза горят!

— Про Бородюка можно сказать: играл до тех пор, пока коленки не стерлись?
— Начали было стираться, но я до полного “уничтожения” дело доводить не стал. Как мне кажется, ушел вовремя. Душа еще играла, а вот ноги не бежали. 39-летним центральным защитником “Крыльев Советов” “цеплялся” бывало с каким-нибудь молодым и чувствовал — я уже из последних сил бегу, на жилах, а он спокойненько так прибавляет. И ты понимаешь, что это тебе небеса совет дают: пора, Саша, заканчивай… Природу ведь не обманешь. Болячки дольше заживают, сил все меньше… В любом случае нельзя доводить до такого: ты выходишь на поле, а над тобой болельщики смеются! Слава богу, это не мой случай — у меня и в последний год среди всех защитников чемпионата самая высокая оценка в прессе была — 6,20! До сих пор, как ту газету открываю, удивляюсь: “Жару давал…”

— Жару вы и в Сеуле в 88-м давали. Олимпиада — главная победа жизни?
— Ага, вершина. Потом и кровью выстраданная. Мы ведь в ходе того олимпийского цикла 170 дней на одних только сборах отсидели!

— Отмечая 15-летие той победы, душевно встретились?
— Не то слово! Почти все ребята приехали, тренеры… Приятно было — словами не передать! Представляете, Бышовец установку дает (ну там “разомнитесь получше”), а мы уже встречу потихоньку отмечаем... И отметили, и сыграли, я вам скажу, очень прилично! Марат Измайлов (он в другой команде был), посмотрев, как мы их в одно касание гоняем, удивлялся: ничего себе, “старички” дают!

— Насчет праздников кстати… С алкоголем-то, будучи игроком, “дружили”?
— Честно скажу, только по конкретным датам гулял — свадьба, Кубок СССР, олимпийская победа… В Сеуле, помню, славно погудели, но и повод какой был! Наша делегация тогда еще на корабле размещалась, так мы боялись, что стоящее на причале судно от такого нашего кутежа в открытое плавание уйдет. Ну а сейчас… В последнее время стал коньяк уважать. Умные люди говорят, что пятьдесят граммов с лимончиком никому не повредят. Но не более того. Увлекаться этим делом тоже нельзя!

— Вам не кажется, что зачастую для футболистов, пристрастившихся к алкоголю, главная проблема — отказать? Не выпить до дна? Значит сразу: “не уважаешь...”
— Это все раньше было. Своеобразная проверка на прочность. И культовая, кстати, фраза “кто не пьет, тот не играет!” — тоже из тех еще, советских времен. Но все это уже в прошлом. Другое время на дворе — контракты, миллионы, доллары…
Источник: Московский комсомолец
Оцените работу журналиста
Голосов:
27 сентября 2016, вторник
Какой гол стал самым красивым в 8-м туре РФПЛ?
Архив →