Великий навсегда (часть 3)
Фото: fcdynamo.ru
Текст: «Чемпионат»

Великий навсегда (часть 3)

Завершаем публикацию воспоминаний журналиста Николая Вуколова, посвящённых легендарному вратарю Льву Яшину, который сегодня мог бы отметить своё 80-летие.
22 октября 2009, четверг. 20:20. Футбол
Первая часть материала

Вторая часть материала

Уникальную яшинскую фотографию увидел я в Швеции. Мне передал её шведский журналист Кен Улофссон, который встречался со Львом Ивановичем в Москве, побывал у него в гостях. На снимке Яшин, по-домашнему в носках, гордо расправив плечи, танцует на ковре с одной из своих дочерей – некое подобие современного танца, когда партнёры не соприкасаются друг с другом, а в такт музыке извиваются телами. Твист, что ли... Но мне почему-то кажется, что Лев Иванович больше предпочитал старомодное, но вечно молодое танго. Но это так, к слову.

"Говорят, – спросил я, кстати, Яшина в самом начале того памятного дня, – что ты не пьешь, правда ли?". "Да ну, вранье, – отмахнулся он. – Выпиваю, конечно. Я водку пить начал ещё на фабрике, где работал подростком. Но вот, что касается самих игр, или тренировок, сборов, то тут уж я не брал в рот ни капли, это точно".
"С Яшиным я встретился сначала в Федерации футбола СССР, а потом мы поехали пообедать в вашем знаменитом ресторане "Арагви", – вспоминает с улыбкой Кен. – Было это в 1982 году, сразу после мирового первенства в Испании, где побывал в качестве гостя ФИФА и Яшин".

Вот о том первенстве беседовал Улофссон, тогда работавший в газете "Афтонбладет", с Яшиным, расспрашивал великого вратаря о его житье-бытье, о его взглядах на футбол. "А потом мы поехали к нему домой, и это событие едва ли не самое памятное в моей жизни, – вспоминает Кен. – Сидели мы до самой глубокой ночи в его квартире где-то в районе спорткомплекса ЦСКА, на Ленинградском шоссе. Ах, какой же прекрасный человек был Лев, – восхищённо говорит Кен. – В нём был большой мужской шарм, от него исходило некое спокойствие, в нём присутствовало чувство собственного достоинства, у него были крупные черты истинно мужского лица, он вообще походил внешне на голливудского киноактёра. Рядом с такими людьми чувствуешь себя увереннее, с ними как-то надёжнее. Был он лишён фанаберии, а ведь был мировой знаменитостью, именно так – мировой! Открытый, весёлый, готовый посудачить человек, он буквально, как магнит, притягивал к себе. И во всех странах мира публика ощущала эту яшинскую особую притягательность. Его уважала и любила вся планета. Как Юрия Гагарина.

Встретила меня гостеприимно, по-русски жена Яшина - прекрасная, милая Валентина, были на той вечеринке обе его дочери – Елена и Ирина. Выпили мы тоже по-русски, от души. "Говорят, – спросил я, кстати, Яшина, – что ты не пьешь, правда ли?". "Да ну, вранье, – отмахнулся он. – Выпиваю, конечно. Я водку пить начал ещё на фабрике, где работал подростком. Но вот, что касается самих игр, или тренировок, сборов, то тут уж я не брал в рот ни капли, это точно". Настроение такое было в тот вечер, какое редко посещает. Видимо от этого самого настроения, – размышляет Улофссон, – никак мы не могли разойтись, такие часы всегда ценятся по-особому, их так хочется продлить ещё и ещё, хоть на минутку. И потанцевали мы, и пошутили, замечательно всё вышло".

Улофссон убеждён, как и многие другие, что Яшин был футбольным первопроходцем, он придал игре голкиперов новые черты, обогатил действия вратарей. "Яшин опередил в воротах время. Он властвовал в пределах всей штрафной площадки, часто играл, как ещё один защитник. Его чувство игры было потрясающим, он никогда не рисовался, его стиль был иным, он был высок, и говорили, что никому не удавалось перебросить мяч в ворота через него".

С душевной болью вспомнил военную пору. "Мы работали на авиазаводе в Тушино, производили военную продукцию. Но всё это было в самом-то деле тяжко. Мне повезло. У многих моих сверстников, родители погибли на войне, я этого испытания избежал. Но голод и бедность тогда были всеобщими. Никому не пожелаю пережить того, что мы пережили. Давайте-ка, за мир и дружбу", – предложил вслед за этим Яшин, подняв рюмку, когда мы в "Арагви" обедали вместе с метрдотелем Сергеем Болотниковым, старым яшинским дружком, с которым он вместе с юношеские годы начинал играть в футбол в московском "Динамо".

"Я, – вспоминает Улофссон, – спрашивал Яшина о том, что дал ему спорт. И он мне откровенно отвечал, что самую большую радость ему доставили поездки по миру и встречи с прекрасными и интересными людьми. Это было его большое достояние".

"Мы работали на авиазаводе в Тушино, производили военную продукцию. Но всё это было в самом-то деле тяжко. Мне повезло. У многих моих сверстников, – говорил мне Лев, – родители погибли на войне, я этого испытания избежал. Но голод и бедность тогда были всеобщими. Никому не пожелаю пережить того, что мы пережили.
Но он был и сам достоянием. По ходу разговора с Улофссоном мы вдруг заговорили о том, что сборная СССР после мирового первенства в Швеции была одной из первых европейских сборных, чутко уловивших новые футбольные веяния и продемонстрировавших это на практике, выиграв в 1960-м первый, самый первый розыгрыш Кубка Европы. В воротах тогда у нас стоял Яшин, один из немногих оставшихся в строю футболистов из той команды, которая в 1956 году стала чемпионом Олимпийских игр в Мельбурне. В 1964-м сборная СССР вновь играла в финале первенства континента, уступив испанцам на их же поле – 1:2. Почётный ведь результат, а тогдашнего старшего тренера советской сборной Константина Бескова от сборной за это отлучили. "Интересно, – спросил я Улофссона, – как ты думаешь, если бы сейчас нынешняя сборная России заняла второе место в первенстве Европы, выгнали бы её тренера с работы?".

В ответ Кен только ухмыльнулся и перечислил мне все заслуги Яшина: "78 игр за сборную СССР, золотая медаль Олимпиады в Мельбурне, золотая медаль чемпиона Европы 1960 года, "Золотой мяч" лучшего футболиста Европы 1963-го, пять раз в составе "Динамо" – звание чемпиона страны. Почти 20 лет он защищал ворота сборной Союза, что само по себе тоже рекорд. Напомнил мне, кстати, Кен, что именно Яшин стоял в воротах сборной мира в матче на лондонском "Уэмбли" в честь 100-летия английского футбола...

Размышляя о яшинском феномене, я решил позвонить в Клотен, старому, от плоти и крови, динамовцу, отличному в прошлом нападающему и великолепному ныне тренеру Владимиру Юрзинову, тренировавшему тогда в этом швейцарском городе клуб одноимённого названия. "Лев Иваныч, – со светлой печалью выдохнул тренер. – Вспоминая его, я вспоминаю тотчас нашу динамовскую базу в Новогорске. Мы, хоккеисты, жили на первом этаже, а футболисты – на втором. И от Льва Иваныча всегда исходили тепло и свет, где бы он ни появлялся.

И вот, помню, октябрь, дождь со снегом, а футболисты тренируются. Тренировка заканчивается, все ушли, а Лев Иваныч всё ныряет за мячом рыбкой в эти лужи со снегом, всё просит Сергея Сергеевича Ильина "постучать" ещё. А тут и мы, хоккеисты, прибегаем ему тоже "постучать". Ведь сам Лев Иваныч - лестно же и заманчиво пробить самому Яшину! А он не только не против, а ещё и подзаводит нас: "Да не забьёшь!". А мы в ответ: "Да как так не забью, как раз и забью". И бьём, и опять падает Лев Иваныч в это месиво, да ещё ведь за каждым мячом, который и мимо летит. Великий, мировая слава, и в грязь, до изнеможения...

Я никогда, – продолжил Юрзинов, не мог назвать его "Лёва", ну просто не мог, хотя и знали мы уж друг друга хорошо, и звал он меня по имени. А я не мог. Когда Лев Иваныч закончил выступать, то занял он пост начальника футбола и хоккея в нашем динамовском клубе. И мне всегда казалось, что не его было это дело - бумажная эта бухгалтерия, тяготился он этим местом. И всё курил, курил да вынимал соду и пил её горстями. Желудок у него всегда побаливал.

Как-то мы, динамовцы, ехали на игру с ленинградским СКА. Я был тренер молодой, а игра была важная, нужно было выигрывать. И Лев Иваныч поехал с нами начальником команды. И вот в ночь перед игрой загулял у нас один ключевой игрок, одна "звезда". Сидим в гостинице я, Виталик Давыдов, Яшин, сидим и ждём эту "звезду". И дёргаемся. Я вскипел, разозлился: "Всё, отчислять из команды буду". А Лев Иваныч вынул сигарету, закурил и тихим таким голосом мне: "Да, ладно, Володя, отоспится...". И так он это мудро произнёс, так по-свойски, проникновенно. Выиграли мы ту игру, докладывать наверх о "звезде" не стали, и я был рад за Льва Иваныча, что при нём именно выиграли..."

В 1964-м году сборная СССР вновь играла в финале первенства континента, уступив испанцам на их же поле – 1:2. Почётный ведь результат, а тогдашнего старшего тренера советской сборной Константина Бескова от сборной отлучили. "Интересно, – спросил я Улофссона, – как ты думаешь, если бы сейчас нынешняя сборная России заняла второе место в первенстве Европы, выгнали бы её тренера с работы?".
Ну и, конечно, памятен прощальный яшинский матч. Это был наш динамовский праздник, готовились к нему задолго, и мы все прочувствовали весомость Яшина в мире, его значимость для всех нас, для страны, для народа. Многие футбольные знаменитости тогда в Москву приехали.

"И был он, – вспоминает Юрзинов, – человек с юмором, причём не прочь был посмеяться и над самим собой, а это особо ценимо. Самоирония – это качество, доступное только большим личностям. Как-то рассказал он, что играл в матче всех футбольных звёзд. И вот звёзды, а там были Пеле, Гарринча ещё кто-то, а они народ все языкастый, говорят Яшину: "Вот, Лёва, мы приедем домой, нам по тысяче долларов дадут. А тебе Никита Хрущёв даст один, зато большой рубль". И Яшин улыбался, вспоминая этот эпизод. Он вообще любил прийти к нам, в хоккейную команду, поговорить, что-то вспомнить, рассказать. Любил..."

В одном из своих стихотворений Евгений Евтушенко, тонко понимающий и любящий футбол, недаром его первые стихи были опубликованы в "Советском спорте", так и писал: "Ах, Лев Иваныч, Лев Иваныч...". Нет, Яшин не был обделён славой, его популярность была безгранична и дома, и за рубежом. Его награждали орденами, о нём писали статьи. Он был народным героем, а это звание куда выше, чем звание Героя соцтруда, присвоенное выдающемуся голкиперу, когда он уже стоял на краю могилы. Хорошо, конечно, что присвоили, хотя стоило бы это сделать и пораньше. Ведь он был достоянием не только одной страны, но и планеты. Он был одной из легенд уходящего ХХ века. Как Чарли Чаплин, как Юрий Гагарин, Альберт Эйнштейн.

И вот уже сколько лет минуло, как ушёл из жизни Яшин. Да каких лет! Сколько бурь пронеслось над миром и страной, нет уж и самой той страны, под флагом которой играл "вратарь века". А Лев Иваныч живет в памяти всех поклонников футбола. Голкипер, опередивший время. И оставшийся во времени. Великий и непостижимый. Навсегда.
Источник: «Чемпионат»
Оцените работу журналиста
Голосов: 0
8 декабря 2016, четверг
Сумеет ли ЦСКА победить в Лондоне и попасть в плей-офф Лиги Европы?
Да
3073 (27%)
Нет
8217 (73%)
Проголосовало: 11290
Архив →