Роман Березовский: год назад подумывал о завершении карьеры
Текст:

Роман Березовский: год назад подумывал о завершении карьеры

Интервью голкипера московского "Динамо" и национальной сборной Армении Романа Березовского, который является одним из самых популярных игроков среди болельщиков бело-голубых.
22 июня 2005, среда. 11:37. Футбол
Наверное, именно Березовский – сейчас самый популярный для динамовских болельщиков игрок команды. По крайней мере, они еще ни разу не скандировали «Дерлей», «Данни» или «Фрешо». А вот клич «Рома, Рома!» время от времени раздается над Петровским парком. Но при этом мало кто знает, насколько же тернистым был путь Романа к звездам. Путь, полный боли, мучений, разочарований и даже взрывов. Нет, что бы там ни говорили, а судьба этого человека уж точно достойна детального изучения.

– Роман, что у вас в прошлом году приключилось со спиной?
– В середине сезона почувствовал сильные боли в области позвоночника. Потом выяснилось – грыжа. Все боялся, что скрутит так, что и разогнуться-то не смогу. Каждый день ходил в тренажерный зал и выполнял специальные упражнения по «закачиванию» спины. Все движения приходилось совершать через боль, через «не могу». В один момент уже даже хотел плюнуть на все и завершить карьеру.

– Неужели все было так серьезно?
– Конечно. Даже когда в декабре прошлого года команда отправилась на первый предсезонный сбор в Сочи, я все сомневался, смогу ли я тренироваться в полную силу и конкурировать с Максимом Левицким и Жидрунасом Карчемарскасом. И только на втором сборе в Турции почувствовал, что прежние недомогания прошли. Хотя отголоски травмы иногда ощущаются. Но это уже мелочи. Никаких поблажек на тренировках я себе не делаю.

– Кстати, как отреагировали на известие о приглашении в команду Левицкого? Еще один конкурент...
– Конкуренция меня давно не напрягает. Года четыре назад – другое дело, а сейчас... Кроме того, в тот момент я больше о своем здоровье думал. Да и сейчас сосредоточен на своей собственной игре.

– Какие у вас отношения с Максимом?
– Да я со всеми ребятами нормально общаюсь. А с Максом мы часто встречаемся и за пределами футбольного поля. Наверное, можно сказать, что мы с ним приятели, хотя до прошлого года даже не были друг с другом толком знакомы.

– Кстати, в 2000 году ваши пути в каком-то смысле пересеклись. Именно вам сначала было предложено подписать контракт с французским «Сент-Этьеном», а потом Левицкому...
– Было такое. Помню, мне предлагали обзавестись греческим паспортом, дабы не считаться во Франции иностранцем. Кажется, такой пункт был даже записан в контракте. Но я сразу почувствовал что-то неладное и отказался от французского варианта. Тогда и пригласили Максима. Но мы-то друг с другом тогда не контактировали.

– В «Динамо» вы можете считаться ветераном – в команде уже четвертый сезон. А ведь вас сюда вроде как случайно попали.
– В 2001 году я выступал за «Торпедо». Неплохое было время. Быт был полностью отлажен. В клубе и форму нам стирали. В то время такое не везде случалось. Однако мой трансфер торпедовцам полностью не принадлежал. Часть прав на меня оставалась у «Зенита». Контракт с черно-белыми у меня был подписан лишь на один сезон. В каком-то смысле я находился в подвешенном состоянии. Видимо, это не слишком устраивало и руководство клуба. Динамовцы же сразу готовы были полностью выкупить трансфер. Кроме того, в клубе мне дали четко понять, что рассчитывают на меня, как на основного вратаря. В «Торпедо» я играл по очереди с Воробьевым. А мне важно быть первым номером без всяких оговорок. Ну вот и согласился на переход в «Динамо».

– В общем, в последние годы по Москве кочуете. А ведь в конце 90-х ваше имя чуть ли не олицетворяло питерский «Зенит».
– Так оно и было. Но 2000 год складывался для меня очень неудачно. Скоропостижно скончался папа. И вскоре после этого трагически погиб тесть. На футбольном поле все тоже шло кувырком – играл, прямо скажем, не лучшим образом. В результате перестал попадать в состав. Потом эта история с «Сент-Этьеном». В Питере мне, правда, предложили контракт продлить. Но я чувствовал, что в «Зените» мне не хватает игровой практики. Играть хотелось не от случая к случаю, а весь сезон. Стабильно, без передергиваний.
В общем, пришлось начинать все сначала. Но о Питере и о самом «Зените» у меня остались самые лучшие воспоминания. Ведь именно там я получил путевку в жизнь.

– Там же впервые пересеклись ваши пути с Андреем Кобелевым – нынешним наставником «Динамо».
– Да, он пришел в «Зенит» в 1999 году. Два сезона вместе отыграли. Кобелев как-то сразу стал пользоваться в команде большим авторитетом. Он и на поле ребятам постоянно что-то подсказывал, а за пределами «поляны» все также прислушивались к его словам, кое-кто даже обращался за советом. Неудивительно, что в итоге сами ребята доверили ему капитанскую повязку. Так же было и в «Динамо», в 2002 году, когда мы вновь оказались в одной команде. Андрей всегда тонко разбирался в футболе, и это чувствовали партнеры.

– Далеко не все знают, как вы начинали свой путь в большой футбол, и почему уроженец Еревана оказался в городе на Неве...
– Мой папа родом из Донецкой области. Трудился на шахте. Но затем по комсомольской путевке отправился на молодежную стройку в Ереван. Сначала работал на строительстве канала к озеру Севан, затем добывал какие-то полезные ископаемые. Я, как и все мальчишки, круглыми сутками пропадал во дворе, гоняя мяч. Потом записался в СДЮШОР города Еревана.

– Сразу заняли место в воротах?
– Сначала бегал в поле. Потом старшие товарищи отметили мою хорошую реакцию и какое-то бесстрашие. Да и мне самому нравилось играть в «рамке».

– Наверное, локти и коленки постоянно были в синяках и ссадинах?..
– Это само собой. Играли-то мы на асфальте. Потом стал надевать наколенники и налокотники. Чем-то напоминал даже хоккейного вратаря. Но не помню, чтобы родители ругали за шишки и ушибы, а также разорванную одежду.

– Кумиром был, наверное, Александр Подшивалов?..
– Знал по именам всех вратарей высшей лиги и следил не только за Подшиваловым. Тогда классные вратари были почти в каждой команде. В «Спартаке» – Ринат Дасаев, в Киеве – Виктор Чанов, в Ленинграде – Михаил Бирюков, в «Динамо» – Алексей Прудников... Очень нравилась игра бельгийца Мишеля Прюдомма. В его действиях было что-то необычное, оригинальное. А еще хорошо помню, как на мундиале 1986 года француз Жоэль Батс взял пенальти от бразильца Сократеса. Поэтому, если выбирать кого-то одного, то, скорее всего, остановился бы на французе.

– Мечтали играть в «Арарате»?
– Попасть туда было непросто. Поэтому после окончания школы очутился в «Кошкагорце».

– Название которого на русский язык переводится как...
– ... «обувщик». В более вольном переводе – «сапожник». Команда выступала в чемпионате Армении. При самом благоприятном результате могла попасть во вторую союзную лигу. Уровень тогдашнего армянского первенства – как в нынешнем российском КФК.

– И долго вы были «сапожником»?
– Полгода, то есть один круг. Потом команда была расформирована, и я очутился в «Сюнике» из Капана. Этот город находится в горном ущелье, на самой границе с Азербайджаном. Приехал в Капан – все было вроде спокойно. А потом как началось!..

– Война?
– Грянул печально знаменитый армяно-азербайджанский конфликт из-за Нагорного Карабаха. И со стороны азербайджанской стороны начались бомбардировки. Палили из установок «ГРАД». Хорошо еще, что до центра города снаряды не долетали. Но все равно было страшно. Приходилось спускаться в бомбоубежище. Вернее, в подвал гостиницы, который и служил бомбоубежищем. Хорошо еще, что под ружье не поставили.

– Значит, когда вы играли, пули свистели над головой?
– По счастливому стечению обстоятельств, во время матчей взрывы прекращались. Но все равно через две недели команды-соперницы перестали приезжать в Капан. Мы, игроки «Сюника», еще какое-то время находились в Капане, в надежде, что война прекратится. Но потом и команду эвакуировали в Ереван. Там мы доигрывали сезон.

– Да, «веселое» было времечко...
– Не то слово. После распада Союза в Армении наступил настоящий кризис. Начались перебои с водой, электричеством, отоплением. Найти работу было невероятно сложно. Я уже не говорю о том, что в республике было не до футбола. Многие знакомые уезжали в Россию в поисках работы и хоть какой-то стабильности.

– И вы тоже собрали чемодан?
– Мне позвонил парень, с которым играли за «Сюник». Предложил приехать в Питер. Говорил, что поможет мне найти команду. Других вариантов у меня и не было на горизонте.

– И быстро удалось найти эту самую команду?
– Полтора года (!) бездельничал. Каждый день приятель обещал, что вот-вот и он устроит меня, возможно, даже за границу. Но проходили недели, месяцы, а дело почти не двигалось с «мертвой» точки.

– Слышал, что вы вроде подрабатывали грузчиком?
– Нет-нет (смеется). Бил баклуши. Спал допоздна. Потом шел к приятелю, который тренировал мальчишек в клубе «Орленок». Иногда сам с ними чуть-чуть тренировался. Потом играл с мужиками.

– На что жили?
– Сам не знаю, как существовал все это время. Денег практически не было. В один прекрасный момент решил, что пора возвращаться в Ереван. Сидеть без копейки в чужом городе было уже невмоготу.

– Когда же жизнь стала налаживаться?..
– Я поигрывал за команду «Орленок» на первенство города. Попасть в нее мог каждый, кто имел хоть какие-то футбольные навыки. В один прекрасный день мы играли товарищеский матч против команды «Космос-Кировец». Этот коллектив выступал в третьей российской лиге. Моя игра понравилась тренерам «Космоса» и я перебрался к ним. Через полгода клуб снялся с соревнований. Но так получилось, что «Космос» играл в одной зоне с дублем «Зенита». После игры с дублерами ведущей питерской команды ко мне подошли главный тренер Вячеслав Мельников и отвечавший в клубе за работу с вратарями Алексей Поликанов. Они-то мне и предложили подписать контракт с «Зенитом».

– Потом ведь тоже не все складывалось гладко...
– Да. В 1994 году команду возглавил Павел Садырин. Известный тренер решил сделать ставку на более опытных вратарей – Сергея Приходько и Юрия Окрошидзе. В результате меня на полгода отдали в аренду в еще одну питерскую команду – «Смена-Сатурн». Отыграл в ней весь первый круг чемпионата страны 1995 года. Но, видимо, отыграл неплохо, поскольку Садырин принял решение вернуть меня в основную команду, а в «Смену» уже отправился Окрошидзе.

– Когда же пришло признание?
– Наверное, уже после первого тура чемпионата страны 1996 года. Это была первая игра «Зенита» в высшей лиге после нескольких лет отсутствия в классе сильнейших. На «Петровском» аншлаг! Все ждали от нас успешной игры. Нашим соперником был «КАМАЗ» из Набережных Челнов. После первого тайма вели 2:0. Зрители в восторге. Но после перерыва Евгений Варламов сквитал один мяч. Причем в эпизоде с пропущенным голом травму получил Приходько, и сам же попросил у тренеров замену. Пришлось мне вступить в игру. Не успел я освоиться на поле, подержать в руках мячик, как в штрафную ворвался Михаил Джишкариани. Я сломя голову вылетел ему навстречу. Форвард сам зацепился за меня и упал. И судья указал на «точку». Трибуны в шоке, я тоже...

– Момент, мягко говоря, не из приятных.
– По-хорошему разозлился на себя. Обидно стало. Столько «пахать», а потом одним неудачным движением самому себе все перечеркнуть. В общем, «вытащил» я пенальти от Роберта Евдокимова. И, как говорится, от любви до ненависти один шаг. И наоборот. Наверное, когда я на ровном месте заработал одиннадцатиметровый, болельщики плевались. Но стоило отбить мяч с «точки», и для многих сразу стал любимцем. После той игры надолго закрепился в составе...

– ... а за вами закрепилась репутация специалиста по одиннадцатиметровым.
– Не скрою, у меня получалось отбивать пенальти. В том же 1996-ом, например, взял три удара из пяти.

– Однако, несмотря на признание в глазах болельщиков, тот сезон оказался смазанным.
– Понимаю, вы о том самом матче со «Спартаком», когда я пропустил от Андрея Тихонова и Егора Титова два совсем необязательных мяча, а потом меня обвинили в сдаче игры… Сколько лет прошло, а рана в сердце по-прежнему остается. Саму игру я давно выкинул из головы и стараюсь о ней не вспоминать. Но когда так или иначе вновь заходит разговор о той встрече, то волей-неволей все переживаю заново.

– Так что же все-таки случилось тогда на «Петровском»?
– Много анализировал произошедшее. По молодости старался играть на предвосхищение ситуации. Да и сейчас я отмечаю, что многие вратари стараются предугадать действия бьющего игрока. Я считаю, что это в принципе правильно. Но иногда случаются фатальные ошибки. В тот момент я находился в очень хорошей форме, часто и успешно играл на опережение, и таким образом мне удавалось выручать команду. Я посчитал, что Тихонов будет делать навес или прострел на дальнюю штангу и пошел в один угол, а Андрей пробил в другой. Я пытался исправить оплошность, но на вязком поле не удалось как следует оттолкнуться и прыгнуть. Во втором случае мяч к Титову неожиданно отлетел от нашего защитника. Может быть, на какую-то долю секунды я оказался в замешательстве. Когда последовал удар, у меня было чувство, что все равно смогу, успею отбить мяч. Но он предательски влетел в ворота.

– Согласны, что это был ваш самый неудачный матч в карьере?
– Пожалуй. Точнее, были и другие матчи, которые мне не хотелось бы вспоминать. Но та игра – первая крупная неудача в большом футболе. Это с возрастом на многие вещи смотришь философски, а вот в молодости... Испытал сильное разочарование и в некоторых людях, да и вообще... Все разговоры, что в этом матче было все нечестно, выбивали из колеи.

– Как удалось справиться с разочарованием?..
– Те люди, которые меня хорошо знали – родители, брат, жена, друзья – не верили, что я в принципе способен на предательство. Звонили из Еревана, поддерживали, ну а жена все время была рядом. К тому же очень благодарен Анатолию Бышовцу, который возглавил команду в 1997 году. Он также меня всячески поддерживал, доверял мне место в стартовом составе. Добрым словом хочу вспомнить и тренера вратарей Леонида Колтуна.

– Единственным, кто поднял эту тему в прессе, был Сергей Дмитриев.
– Вот у него и надо спросить, что он имел в виду, давая свое интервью.

– Ваше отношение к людям и к жизни с тех пор в принципе изменилось?
– Я очень сильно верю в Бога и считаю, что надо уметь прощать. Прошло уже девять лет.

– В будущем году исполнится десять лет, как вы выступаете за национальную сборную Армении. Участвовали уже в нескольких отборочных циклах к чемпионатам мира и Европы...
– В 1995 году меня привлекли в армянскую молодежку. За национальную команду тогда выступал Арутюн Абрамян. Но уже через год я встал в ворота главной команды республики и с тех пор их защищаю. Не скрою, после крупных и обидных поражений на эмоциях появлялось желание уйти из сборной. Но, обдумав все, я приходил к выводу, что этого делать не стоит. Выступать за сборную государства, где ты родился и вырос – огромная честь для любого человека. Приятно выходить на поле и видеть, как тебя искренне поддерживают болельщики, среди которых есть и близкие люди, которые гордятся тобой, слышать национальный гимн. Все это задевает в душе какую-то самую сокровенную струнку.

– Как у вас с армянским?
– Говорю не хуже, чем на русском. Оба языка мне одинаково близки.

– Против Бекхэма в составе сборной Армении приходилось играть?
– Нет. Зато играл против Зидана и всей звездной французской сборной в тот момент, когда они являлись действующими чемпионами мира.

– Помните, как вы парировали какой-нибудь неберущийся удар от звезды мирового футбола, ведь у вратаря такой сборной, как армянская, наверняка в каждом матче много работы?
– Наверное, какие-то сэйвы и были. Просто когда я выхожу на поле против тех же французов, испанцев, итальянцев, то не думаю, что в чем-то хуже звезд, и не смотрю на них снизу вверх. Да, тот же Зидан – великий игрок, но во время матча он для меня не отличается от других. Потом, когда-нибудь, посмотрю кассеты со своими играми за сборную, «Зенит», «Торпедо», «Динамо»... А сейчас надо тренироваться и играть – пока есть силы и возможности.

– Главное событие в вашей жизни произошло за пределами поля, и случилось оно полтора года назад.
– Точно. На свет появился сынишка, которого назвали Глебом. Давно мечтал о ребенке, и вот, наконец, долгожданное событие произошло. С появлением сына моя жизнь сильно изменилась.

– В чем?
– После тренировок – сразу домой. Могу часами играть с Глебом в прятки, в машинки, солдатики... Да во что угодно, лишь бы ребенок получал удовольствие и улыбался.

– То есть времени на хобби не осталось?
– Я счастлив тем, что у меня есть сын, любимая жена. Проводить время в кругу семьи – вот, пожалуй, главное и единственное на сегодняшний день хобби.

– Вы недавно и в новую квартиру переехали?
– Долгое время квартиру мне снимал клуб. Но теперь настало время обзаводиться своим жильем. Тем более что в Москве я уже пятый год, и из «Динамо» мне уходить не хочется. Так что теперь живу в Крылатском на Осеннем бульваре.
Источник: Футбол. Хоккей
Оцените работу журналиста
Голосов:
1 октября 2016, суббота
Какой клуб произвёл на вас наилучшее впечатление в последних матчах Лиги чемпионов и Лиги Европы?
Архив →