Что в имени тебе моём?
Текст: Григорий Аграновский

Что в имени тебе моём?

С наплывом в наши клубы легионеров и появлением у футболистов так называемого "профессионального отношения к делу" связь российского болельщика с любимой командой ломается.
26 июля 2006, среда. 16:15. Футбол
Недавно прочитал в местной спортивной газете интервью с одним из бывших баскетболистов ленинградского “Спартака”. На вопрос – ходит ли он сегодня на баскетбол, болеет ли, он чуть ли не дословно произнёс вслух мои мысли: “Разве можно за этот “Спартак” болеть? Его можно смотреть… - смотреть на хорошую игру, на хороших игроков. Даже хочется смотреть. Но болеть – это совсем другое. За нас болели, а нынче – смотрят… Разница тут существенная…”

Вот и я в последнее время всё чаще ловлю себя на чувстве некоего “пофигизма” по отношению к любимой и родной некогда команде. Нет, не то что вообще безразлично, но всё же… Да и в самом деле, если подумать – что связывает меня с этой командой? Традиция, привычка, воспоминания юности? Да, конечно. Но это не с “этой”, это – с “той” командой, “командой молодости нашей”. А вот с этой, сегодняшней? И что связывает “эту” команду с “той”?

На каких весах взвесить приобретения и потери нашего спорта с наступлением эры профессионалов? Контрактная система, с одной стороны, устранила тот правовой беспредел, который был свойственен нашему любительскому спорту. Игрока теперь нельзя, скажем, просто призвать в армию с “прохождением службы” в ЦСКА. С другой стороны, исчезло нечто неосязаемое, нематериальное, но очень важное, что как раз и давало право болельщикам считать свою команду родной. Ведь болеть можно лишь за команду, которая не только своя, но и родная. А разве могут быть родными игроки, приехавшие в команду работать и заключившие контракты на определённый срок?.. “Команда молодости нашей” – это ведь не только об игроках, это и о болельщиках.

Впрочем, “легионеры” были и раньше, то что приезжали они не из других стран, а из других городов и команд нашей страны, принципиально ничего не меняет. Но сегодня ведь и доморощенные футболисты рассматривают свою команду лишь как своего рода транзитный пункт на пути в Европу. Во всяком случае те, кто могут на это рассчитывать по своим игровым данным. В этом бесконечном “броуновском движении” игроков по разным странам и командам, есть, конечно, веяние времени. Безусловно, это – составная часть того взаимопроникновения культур, сближения разных народов, которые сегодня диктуются жизнью во всей Европе. И футболист, поигравший и поколесивший за свою карьеру по разным странам, становится в конце концов, полиглотом и “человеком мира”, если конечно, потребности его кругозора и любознательность не сосредотачивались исключительно на суммах заключаемых контрактов. И всё-таки, это веяние времени было связано и с потерями для нашего футбола.

Одна из таких потерь – игроки, сыгравшие сотни матчей за свои команды, ставшие для них просто знаковыми фигурами и кумирами у болельщиков. А ведь такие игроки были практически, в каждой команде, становясь предметом болельщицких легенд и вехами в истории клуба. Сегодня их впору заносить в красную книгу. Единичные представители этого вида доживают свои игроцкие дни. С их уходом отечественный футбол безусловно, теряет частицу своей самобытности…

Если в знаменитой британской энциклопедии – “Британике” - есть понятие “болельщик”, из него следовало бы выделить статью “русский болельщик” точно так же, как из понятия “интеллигенция” в ней выделена отдельная статья “русская интеллигенция”. Ибо любительский футбол, которого в Англии практически не было – первый профессиональный клуб официально там был создан в 1885 году, а неофициально они были всегда – вместе с рядом уродливых и ханжеских явлений, в то же время оставил в нашем футболе и уникальный тип болельщика. Что же это за “тип”?

В “любительские” времена игроков с клубом официально не связывало ничего. Никаких трудовых договоров или контрактов в любительском спорте быть, естественно, не могло – и не было. Так что формально, если игрок хотел перейти из одного клуба в другой, он мог собрать вещи, сесть в поезд и уехать в тот же день. Попрощаться или нет с бывшими одноклубниками, зависело только от его воспитания. Кстати, очень часто переходы именно так и осуществлялись. Разумеется, существовала Федерация футбола СССР и у неё существовали различные правила, в том числе, и правила переходов игроков, которые она, кстати, сама нарушала постоянно, но всё это держалось исключительно на административной власти – юридически игроки не были связаны ничем.

А посему, “тот” болельщик считал всех игроков любимой команды своей собственностью. Не в материальном, естественно, смысле, а примерно в том же, в каком родители считают собственностью своих детей. Естественно, поэтому, что и его чувства к игрокам были сродни родительским, а поскольку “связь” была односторонней, можно было тешить себя иллюзией взаимности.

Именно поэтому уход кого-то из “детей” из “родительского” дома воспринимался столь болезненно – не только из-за того, что ослаблял команду. Любящее сердце не может смириться с изменой. И когда такой “блудный сын” приезжал в город играть уже в составе другой команды, трибуны гневно скандировали: “Позор”! Однажды я был свидетелем, как такому игроку устроили настоящую обструкцию, сопровождая отчаянным свистом каждое его касание мяча. Во втором тайме он на поле уже не вышел… Вот этот-то “тип” болельщика – вторая потеря, связанная с пришедшей в наш футбол эрой товарно-денежных отношений.

В клубных музеях запечатлена история команд. Но кубки, флаги, фотографии игроков разных поколений – это лишь материальная часть её. А у истории есть и нематериальная составляющая. Можно назвать это “духом”, “традицией” – как угодно. Что, например, позволяет людям разных национальностей считать себя одним народом? Язык? Да, но не только. Большинство легионеров, кстати, русским языком овладевают очень быстро. А вот почувствовать себя частью истории клуба – думаю, они не ставят перед собой такие задачи. Иначе не было бы в их послужном списке столько названий команд разных стран…

Легионеры стали появляться в массовом порядке во всех европейских командах с конца 80-х – начала 90-х годов, когда резко возросла “интенсивность” футбола – скорости, количество матчей за сезон, тренировочные нагрузки. Обходиться собственными резервами стало трудно даже тем клубам, где эти резервы традиционно готовились на очень высоком уровне. С другой стороны, этому способствовала и значительно выросшая в это же время коммерциализация футбола, увеличение бюджетов ведущих клубов. Так что, явление это было в общем, продиктовано жизнью, вернее – стремительными темпами её изменения. Тем же самым обусловлено оно и в нашем футболе. И я вовсе не против приглашения игроков-иностранцев, а лишь за более “аккуратное”, выборочное их приглашение, чему и должен способствовать лимит на легионеров. Некоторые из них, кстати, играют за свои клубы уже много лет, стали в них старожилами и без них эти клубы уже трудно представить. Было бы, наверное, справедливо, чтобы и лимит на них не распространялся. Однако, подавляющее большинство составляют всё-таки, другие. Те, о которых шла речь в предыдущем абзаце.

История отечественного футбола и история клубов “пишется” причастными к ней людьми. Как игроками, так и болельщиками. Ибо, как театра не бывает без зрителей, так и футбола не может быть без болельщиков. Наш футбол потерял лучших представителей как одних, так и других. С кем же он останется? И на каких языках будет писаться его дальнейшая история?..
Источник: «Чемпионат»
Оцените работу журналиста
Голосов: 0
25 сентября 2016, воскресенье
24 сентября 2016, суббота
Сумеет ли "Спартак" в матче с "Уфой" продлить беспроигрышную серию в РФПЛ до 8 матчей и одержать 5 победу подряд?
Архив →