Николай Петрович Старостин
Текст: «Чемпионат»

Николай Петрович Старостин

11 лет назад, 17 февраля 1996 года умер Николай Петрович Старостин - один из создателей футбольного клуба "Спартак" Москва, не доживший всего 8 дней до своего 94-летия.
17 февраля 2007, суббота. 16:07. Футбол

Клише, сопровождавшим его образ в последнее десятилетие, было “ровесник
века”. По мере продвижения 90-х тема столетия звучала все актуальнее и активно
по всем направлениям эксплуатировалась. В отношении патриарха советского футбола
такая метафора не была точной до буквальности. Старостин был моложе века,
родившись в феврале 1902 года, и, как все появившиеся на свет до октябрьского
переворота 1917-го, оставил нам путаницу дат, связанную со старым и новым
стилями. Но натурой, а еще больше обликом своим – аскетично сухим и старчески
суровым – вполне отражал характер столетия. “Мне на плечи кидается век-волкодав”
— приходит на память из Мандельштама.

Никита Симонян, сам перешедший черту гроссмейстерского возраста и много
общавшийся с Николаем Петровичем по спартаковским делам, не мог привыкнуть:
патриарх говорил о каком-нибудь случае как о вчерашнем-позавчерашнем, а
собеседник соображал, когда же это было, до твоего рождения или после?

Детство Николая Старостина проходило на Пресне в известной по книгам обстановке
старой Москвы. Ему не надо было читать у Гиляровского про булыжную мостовую,
цоканье подков о которую постоянно стояло в родительском доме, крики голосистых
торговцев, включая забытое “Старье берем...”, и редкое вторжение автомобиля, еще
только входившего в обиход.

Наблюдавшие Старостина со стороны, к коим относит себя и автор, воспринимали его
как раритет, символ, раскопанного динозавра, не актуализированного
современностью. А он и в 30, и в 50, и в 80 не просто оставался в русле событий,
но исхитрялся влиять на них самым непосредственным образом. Какими же надо
обладать интеллектом и чувством времени, чтобы так и не позволить веку обогнать
себя!

Говорят, в четверке знаменитых братьев он был наименее одарен футбольным
талантом. Но как часто бывает, добился в итоге большего, по совокупности всех
достоинств став в нашем футболе фигурой наиболее значимой. Это тот редкий
случай, когда признание властью (три ордена Ленина и ельцинский “За заслуги
перед Отечеством”) не вызывает в народе естественного раздражения. Свой
иконостас Старостин-старший заработал и выстрадал честно. Наверное, определяющим
в перечне его личностных достоинств был все же характер. Он был хорошим уличным
бойцом времен знаменитого “стенка на стенку”, а в 1920-м попробовал всерьез
заняться боксом, и дело даже не в том, что 18-летний Старостин выиграл
первенство Москвы в полутяжелом весе среди новичков, — он мог держать удар.
Тогда же, в 18, он останется за отца трем своим братьям и двум сестрам, познав
бремя ответственности и выстояв. До последних дней он был беспрекословным
авторитетом во всех семейных вопросах. Рассказывают, на юбилеях и торжествах в
квартире Николая Петровича собирались более полусотни родственников, которые
рассаживались за столом в особом порядке: Николай в центре, справа Александр,
слева Клавдия, Андрей, Петр, Вера и так далее по ранжиру. По мере редения рядов
за столом происходили перемещения, но традиция жила.

Это удел по-настоящему сильных – устанавливать традиции, как, впрочем, и ломать.
В футболе, сразу ставшем важным средством партийно-пролетарской пропаганды,
Старостин всегда играл свою игру. Он умел, плывя по течению, в нужный момент
развернуться и даже перекрыть таковое, а добившись требуемого, снова отдаться
воле волн. Чего, по свидетельству очевидцев, было не отнять у
Старостина-нападающего – это скорости. Он бороздил свой правый фланг, уходя от
защитников, притормаживая порой для подработки мяча – и снова уходя. Глядя на
него, трудно было поверить, что природный бег Николая Петровича был медленен и
коряв. По этой причине в свое время не состоялся его дебют в составе команды
“Красная Пресня” в Ленинграде, куда новичка впервые взяли в поездку. Вся семья –
трое братьев и Клава с Верой – накануне восторженно наблюдала ритуал чистки бутс
и укладывания в чемодан формы, а потом провожала до вокзала. Через несколько
дней посрамленный Николай вернется домой ни с чем. Но духом не падет и за четыре
года титанического труда поднимет скорость из тихоходной до стремительной.
Исправление бега станет у Старостиных одним из самых веселых семейных преданий.
Николай совершал до сотни рывков в любое время дня, на стадионе и многолюдной
улице, в трико и выходном костюме, пугая своей внезапностью прохожих, а иногда и
собственную жену Антонину.

Не буду останавливаться на игровой карьере напористого правого крайнего,
обвиняемого некоторыми специалистами в прямолинейности, которая не мешала однако
Старостину безоговорочно главенствовать во всех командах. Он семь лет избирался
капитаном сборных Москвы и Союза, хозяйски вел себя в делах и на поле и, кстати,
ввел традицию поздравлять забившего гол партнера рукопожатием. О многом говорит
известная фотография, на которой Старостин-старший, ничуть не тушуясь,
ораторствует в установленный прямо посреди поля микрофон, приветствуя прибывших
в Москву турецких футболистов.

В 1936-м, предугадывая значимость события, он отметится участием в одном матче
первого чемпионата СССР – и повесит бутсы на гвоздь, сменив открытость футболки
на строгий галстук. Именно за пределами поля настанет для него время главных и
самых значимых футбольных дел.

Это он в середине 30-х станет главным закоперщиком создания первого в советской
стране немилитаризированного спортивного общества, подведя комсомольского бога
Александра Косарева к идее использовать ресурсы Промкооперации в
спортивно-политической игре.

Это он летом 1937-го пробьет через высокопоставленных друзей право на
внеплановый матч с приехавшими в Москву великими басками. Гости из Испании
сокрушили выставленные против них столичные команды, и при руководителях более
осторожных “Спартаку” оставалось бы радоваться непопаданию под этот молох. Но
братья были спортсмены до мозга костей и рвались в бой с открытым забралом.
“Спартак” победил 6:2, и сегодня никто не возьмется сказать, помог им этот
сенсационный результат остаться на плаву или, напротив, сгустил тучи, которые
грянут свинцовым дождем неполных пять лет спустя.

Это он в том же 37-м осуществит рискованную затею провести показательный матч на
Красной площади во время парада физкультурников – на глазах товарища Сталина,
который мог в это время нахмуриться или зевнуть…

Необычайной будет и активность этого выпускника училища иностранных торговых
корреспондентов (как говорили в старой Москве, коммерческого училища братьев
Мансфельд) в финансовых делах “Спартака”. Рассказывали, во второй половине
тридцатых председатель правления мог запросто дать нуждающемуся спартаковцу,
независимо от спортивной специализации, определенную сумму без всяких расписок,
просто из ящика стола…

В 1942-м органы в один день заберут всех братьев, на дюжину лет разбросав их по
тюрьмам и лагерям. Все они к тому времени уже закончат игровую карьеру, но будет
ли в тогдашнем футболе что-то более отрицательно значимое, чем последовавший
12-летний простой Николая Старостина, отмеченного редким талантом спортивного
функционера. И хотя завороженные магией имени региональные энкавэдистские божки
устроят его тренировать комсомольско-амурское, а на последние два года
алма-атинское “Динамо”, Старостин будет выведен с большой футбольной орбиты.
Однажды много позже он признается, что никогда не видел в игре Боброва, и через
эту реплику нагляднее, чем через возможное многословье, проявится осознание
того, что их (а заодно, пожалуй, и всех) обокрали на целое футбольное поколение.

Для “Спартака” годы без Старостиных станут временем неудач. В присутствии
братьев для клуба было нечто мистическое. Чем ближе становился день
освобождения, тем лучше шли спартаковские дела. В команде начала 50-х подобрался
весьма приличный ансамбль исполнителей, удивительно другое – с каким пониманием
и почтением встретила звездная молодежь вернувшегося из лагерей Николая
Петровича и сколь безоговорочно ему подчинилась…

Появившись в Москве в 1954-м, Старостин уже через год будет утвержден в качестве
начальника команды и задержится в этой должности, с двумя незначительными
перерывами, на долгие сорок лет. При меняющихся тренерах и поколениях игроков
Николай Петрович будет оставаться не просто хранителем традиций, но центральным
действующим лицом. Удивительно, что, будучи абсолютным трезвенником, он решал
вопросы без ущерба для печени – рабочего органа начальников советских команд
всех времен. Другой его особенностью было категорическое пресечение попыток
боссов вмешиваться в дела команды, что и привело к двум съемам с работы,
печально, к слову, для “Спартака” закончившимся (во втором случае команда
впервые в своей истории покинула высшую лигу).

О светлом уме Николая Петровича и его феноменальной начитанности можно судить по
случившемуся однажды в Париже. Русская экскурсовод протараторила заученный текст
у гроба Наполеона, выставленного в Соборе инвалидов, и предложила продолжить
движение. И тут Старостин девушку остановил и занял внимание футболистов
получасовым экспромтом, захватывающе и с потрясающей детализацией рассказав о
великом императоре и коллизиях его времени.

Прочел где-то интересную мысль, что история футбольного “Спартака” — это история
взаимоотношений Николая Петровича с тренерами. При нем впервые в команду пришел
первый иностранный наставник – чех Антонин Фивебр в далеком 1936-м. При нем
впервые пришел (и ушел по его настоянию) первый в истории клуба великий тренер.
По его инициативе и рекомендации пришел, наконец, тренер, решившийся на
расставание со стариком-основателем…

В 1977-м, прислушавшись к абсурдному, казалось, предложению своего брата Андрея
Петровича, Старостин-старший провел в кресло главного тренера команды
пожизненного динамовца Константина Бескова и в паре с ним создал новый, по сей
день незабываемый своей романтической манерой игры “Спартак”. А на исходе
1988-го в возрасте 86 лет Николай Петрович убрал многажды заслуженного и
казавшегося незыблемым Бескова. Проверенное временем “в одну телегу впрячь не
можно...” оказалось пророческим и в случае футбола. Тлевший десятилетие конфликт
коренных спартаковца и динамовца после ухода из жизни сглаживавшего разногласия
приятеля Бескова Андрея Старостина закончился отставкой Константина Ивановича.
Считается, что Старостин-старший победил за счет большей близости к игрокам,
встревоженным за свое будущее после скоропалительных отчислений вчерашних
фаворитов Бескова – Гаврилова, Морозова, Романцева, Шавло… Но нельзя не
признать и другое: Старостин безошибочно уловил момент, когда замена Бескова не
будет во вред общему делу.

В качестве замены патриарх нашел “Спартаку” его былого капитана Олега Романцева.
Погруженный в финансово-хозяйственные вопросы Старостин, оказывается,
внимательно отслеживал работу молодых тренеров. И отдал предпочтение Романцеву
перед Ловчевым. А в еще более преклонном возрасте, перестроив мышление и оценив
тенденции, старик снова подставил Романцеву плечо, препроводя в президенты
клуба. Подобно известному кардиналу, Старостин до конца играл большими фигурами.

К нему привыкли настолько, что Николай Петрович с его неспешным скрипящим
голосом и жилистой, складывающейся от старости, но все равно излучавшей энергию
походкой уже представлялся вечным. Но ничего вечного в мире нет. Как никто
знающий спартаковских стариков писатель Нилин утверждает, что на смертном одре,
когда сознание возвращалось к нему, Николай Старостин спрашивал, какое сегодня
число. Спортсмен никак не хотел умирать в нем, умирающем. Наверное, ему хотелось
дотянуть до очередного дня рождения, своего еще одного рубежа. Бухгалтерия
всегда была его слабостью. Он ушел, не дожив до 94-летия всего десять дней.

Источник: Прессбол Сообщить об ошибке
Всего голосов: 0
28 апреля 2017, пятница
Партнерский контент
Загрузка...
Кто займёт четвёртое место в РФПЛ, дающее право выступить в Лиге Европы?
Архив →