Анатолий Тарасов
Фото: РИА Новости
Текст: Александр Рожков

Тарасов. «Канадские игроки всегда отличались игровым терроризмом»

Во второй главе своей книги Анатолий Тарасов рассказал, как учил советских хоккеистов быть стойкими и как канадцы испугались его команды.
17 февраля 2015, вторник. 10:00. Хоккей
Мы продолжаем публиковать фрагменты из книги Анатолия Тарасова «Хоккей. Родоначальники и новички». Если в первой главе автор вернулся к истокам хоккея, то во второй сделал упор на противостояние с канадцами. Книга Анатолия Тарасова, которая в переводе была напечатана в США в 1995 году, выйдет в свет в России спустя 20 лет 19 февраля.

«Первый же матч с канадцами выявил нашу слабость – недостаток стойкости»


«Хоть самые авторитетные канадские специалисты и журналисты предрекали нам крупные поражения во встречах с их соотечественниками, мы сумели первое своё боевое крещение в Канаде провести достойно. Начисто проиграв первый матч — просто не успели ещё отойти от трудного перелёта, сказались и разница во времени, и недостаточная акклиматизация, — мы потом выправились, стали одерживать победы. Вот итоги этого турне: «Уитби Данлопс» — 2:7, «Виндзор Бульдогс» — 5:5, «Китченер Ватерлоо Датчмен» — 2:4, «Садбери Вулвз» — 7:4, «Норт-Бэй Трапперс» — 6:3, «Халл-Оттава Канадиенс» — 6:3, «Кингстон Сеньорс» — 4:2, «Халл-Оттава Канадиенс» (её еще называли «сборная юниоров Канады») — 10:1.
Васильев, особенно когда был в ударе, умел, как мы говорили, «отбивать охоту к хоккею» у каждого, и делал это умело, мастерски и как-то непринужденно, вовсе не кичась этим. Он портил настроение любому форварду.

Конечно, эти победы пришли не сами собой. Потребовалось принимать меры для полной мобилизации каждого игрока. Сегодня с благодарностью вспоминаю тех осевых ребят и особо — капитана команды Николая Сологубова. Первый же матч, завершившийся, как я уже говорил, поражением, выявил главную нашу слабость — недостаток стойкости. Канадские игроки любого ранга всегда отличались этаким «игровым терроризмом». Пусть не обижаются на меня канадские игроки за такое определение их мужественной манеры игры. Это с точки зрения верного служения хоккею «то, что доктор прописал». Но в нашей команде далеко не у всех хватало выдержки, стойкости, желания терпеть жестокость соперника и при этом показывать всё лучшее, на что способен.

Некоторые игроки стали выпадать из обоймы коллективной игры, кое-кому оказались не по душе столкновения с соперником, пусть и не всегда действующим в рамках правил. Они или подолгу обиженно лежали на льду, выпрашивая «милостыню» у арбитров, или отмахивались клюшкой, по-детски стращая соперника, гневя судей и в итоге наказывая свою команду.

Считаю, что волевое, нравственное воспитание, преданность игрока команде, хоккею, тренеру следует вести в общей системе работы с коллективом, ни на день не ослабляя к этим вопросам внимания. И тогда, возможно, совсем не обязательно применять какие-либо жёсткие меры. Но тогда, в Канаде, не было отпущено времени на демократизм отношений. Матчи игрались подряд, с каждодневными переездами и перелётами.

Снова хочу вернуться к составу. Поиск его — это один из самых важных и далеко не простых разделов в работе тренера. Сколько проиграно матчей, турниров из-за ошибок в определении состава. По умению «делать» состав часто судят о квалификации тренера. Есть тренеры (таких немало), кто определяет состав звеньев по итогам товарищеских и календарных матчей. Дорогостоящее, считаю, это занятие. Дорогостоящее в том смысле, что поиск оптимального состава пагубно отражается на турнирном положении команды. И не только поэтому считаю несостоятельным такой подход тренера к определению состава.

Скажем, любой из наших или зарубежных выдающихся форвардов не мог успешно сыграть против защитника Валерия Васильева. Даже таким великим кудесникам хоккея, как Анатолий Фирсов и Валерий Харламов, полностью проявить себя в единоборстве с ним не удавалось. Это вовсе не означало, что форварды эти слабы. Просто Васильев, особенно когда был в ударе, умел, как мы говорили, «отбивать охоту к хоккею» у каждого, и делал это умело, мастерски и как-то непринуждённо, вовсе не кичась этим. Он портил настроение любому форварду, не позволяя ему сыграть в меру своих сил и возможностей».

«Куда делась валюта, отобранная у спортсменов?»


«На бюро делегации я внёс предложение о дифференцированном денежном стимуле для игроков во время турне по Канаде. Меня единогласно поддержали. И это обстоятельство сыграло немалую роль. Те хоккеисты, что выходили на матчи, сражались на редкость упорно и боевито. Игроки же, не попавшие в состав, или те, что снимались с матча из-за слабой игры, лишались премиальных.

Таким образом, мы сумели и деньги сберечь, пополнив кассу Спорткомитета валютой. Правда, потом, по возвращении домой, мне пришлось в связи с этим пережить несколько неприятных минут. Так уж, видимо, устроен человек: он всегда себя ценит более высоко, чем стоит на самом деле. Конечно, это утверждение справедливо далеко не для всех. Такому болезненному самомнению подвержены, как правило, люди отнюдь не высокой культуры, не требовательные к себе. А в спорте часто бывает и так, что мы, тренеры, авансом захваливаем спортсмена, и он начинает на всех смотреть свысока, вполсилы тренироваться, а то и замышляет заговор против тренера. Это опасный момент в жизни команды. И не разобравшись основательно, оперативно, тренер может потерять контакт с командой.

Минутная для меня неприятность возникла на коллегии Спорткомитета, где мы отчитывались о поездке. Заместитель председателя — женщина решительная и боевая (к ней, по-видимому, «поступил сигнал») — вдруг заявила о беззаконных действиях Тарасова, потребовав разбирательства. Куда, мол, делась валюта, отобранная у спортсменов?»

«Рядом с катком стояла кадка с холодной водой — вот и весь сервис»


«Вспоминаю, как Александр Новокрещёнов — государственный тренер Спорткомитета СССР, летавший с нами за океан, — призывал повременить встречаться с канадскими спортсменами до тех пор, пока мы не ликвидируем своё отставание в технике. А наши игроки в ту пору действительно заметно уступали канадцам в меткости, неожиданности бросков, в умелой, нацеленной на ворота обводке. Меньше, не так яростно, пользовались мы силовыми приёмами и куда хуже их выполняли — и в поле, и особенно у бортов. В то время, правда, мы ещё не осознали, что силовые столкновения в канадском хоккее, как правило, являются причинами драк на поле, что со временем это станет одной из главных наших проблем.

Так вот, мнение одного из ведущих наших специалистов было таково: повсеместно хоккеистам всех возрастов усердно совершенствовать технику. Догоним канадцев в технике — обыграем, не догоним, не воспитаем технарей — не стать нашему хоккею в один ряд с ведущими хоккейными державами, не говоря уже о соперничестве с заокеанскими хоккеистами.

Высокой техникой спортсмен овладевает не вдруг. Здесь нужно терпение, помноженное на время, усердие и упорство. Но нужны и минимальные условия — лёд. А тогда, в конце 50-х годов, у нас, как назло, и зимы были скверные, с частыми оттепелями, а искусственные катки лишь начали строиться.

Мы, армейские хоккеисты, проводили тренировки на катке парка имени Ф.Э. Дзержинского в Москве. Этот первый каток с искусственным льдом был очень маленьким — прямоугольничек размером 10×12 метров. Как говорится, не разгонишься. Нашей команде выделили время с 12 ночи до 6 утра (ночная смена!). Тренировались маленькими группами в три-четыре смены. Играющий тренер не покидал льда в течение всех этих шести часов. Иногда игроки не вписывались в виражи и вылетали за низкий бортик, падая на землю с полуметровой высоты, выполняя в полёте замысловатые кульбиты.

Не помню, однако, ни единой жалобы. Спортсмены были удивительно жизнерадостны, тренировались весело, с аппетитом. Конечно, после занятий хотелось принять душ, отдохнуть. Но об этом мы и не мечтали. Рядом с катком стояла кадка с холодной водой — вот и весь сервис».

«Вдруг видим, что канадский тренер повторяет упражнения нашей команды»


«После первого визита в Канаду в 1957 году наши поездки за океан стали регулярными. Ежегодно, обычно под Новый год, мы в течение 15-18 дней проводили турне по Канаде и США, проводя по 10-11 матчей с командами хоккеистов-любителей. Сперва это были клубные команды, а после 1964 года в разных городах мы встречались со сборной командой Канады.

Победы нам давались с большим трудом, но анализ этих встреч свидетельствовал о том, что наш хоккей стал серьёзнее, сильнее. В отличие от соперника, мы делали из встреч с ним более действенные выводы, а потому и быстрее росли, наращивали силы.

В динамике своего роста наш хоккей выглядел мощнее.

Нельзя сказать, что канадские тренеры мирились с поражениями, не предпринимали никаких мер. С приходом в сборную команду Канады патера Бауэра началось омоложение её состава. Этот тренер в чёрной мантии священника выглядел весьма импозантно.

Всегда казался спокойным, почти отрешённым от того, что происходит на льду. Но глаза были живыми. Я знал, что хоккеисты его любили, верили в него. Он сказал мне однажды, что поставлен у руля команды не только потому, что хороший тренер, но и потому, что связан с Богом, а Бог всегда людям помощник…

Так уж повелось, что, изучая соперника, мы больше внимания уделяем игрокам, боевым порядкам звеньев. Этого, полагаю, далеко недостаточно. Главное, по-моему, — знать тренера соперников. Знать его кредо, особенности характера. Однажды мне показалось, что канадский тренер хочет если не изменить, то хотя бы модернизировать игру своей команды. Дело было в Колорадо. Мы проводили тренировку, а следом на лёд должна была выйти канадская команда. На наших занятиях присутствовал и Бауэр. В этом не было ничего необычного. Мы, тренеры, как правило, посещали тренировки друг друга. В этой традиции была не только дань уважения, но и стремление что-либо подметить, почерпнуть для себя в действиях коллеги, хоккеистов, звеньев.

Быстро переодевшись после занятий, мы, советские тренеры, с блокнотами в руках поспешили на тренировку канадцев, И вдруг… видим, что канадский коллега повторяет упражнения, которые только что выполняла наша команда. Чуть позже, после душа, к нам подсели наши игроки. Они тоже были удивлены. Что это? Для чего канадцы позаимствовали наши упражнения? Ради забавы? Вряд ли. Серьёзный тренер не будет терять попусту время, отпущенное на подготовку к матчу. Значит, тут другие причины, вызванные симпатиями к нашему хоккею, желанием что-то перенять у него, утвердить в своей игре».

«Иногда я шутливо спрашивал кого-нибудь из наших ребят: «Как же ты уступил канадцу?»


«На протяжении тридцати последних лет мне довелось наблюдать много матчей профессионалов, и редко, очень редко обходились они без драк. Это, полагаю, своего рода ритуал, и устраиваются потасовки едва ли не специально, так сказать, по плану.
Иногда я шутливо спрашивал кого-нибудь из наших ребят: «Как же ты уступил канадцу? Он как будто не больно-то уж и могуч». — «А что я мог сделать, если он владеет приемами джиу-джитсу, нажал на сонную артерию — и у меня закружилась голова».
Когда в беседе с руководителями клуба «Ванкувер Кэнакс» я однажды обратил их внимание на то, что отдельные игроки и этой команды по технико-тактическому уровню не вполне отвечают требованиям, то мне ответили: ничего, сгодятся для драки в матчах с командой из Филадельфии. Оказывается, планируется не только тактика, но и потасовки. И существуют в командах «должности» драчунов.

Мне показалось, что большинству канадских зрителей нравятся эти побоища: хоккеисты швыряют на лёд шлемы, перчатки, клюшки, снимают свитеры, мелькают кулаки, разъярённые, раскрасневшиеся лица… Сочувствуя поверженным, зритель страстно и одобряюще аплодирует все же победителям.

Целых два абзаца посвятил рассказу о драке в канадском хоккее, и сделал это не случайно. Нас также за океаном не раз втягивали в такие сражения, и, к нашему стыду, мы поначалу далеко не всегда выходили из них с честью. Потом, конечно, разбирали эти схватки. В чём дело? Наши игроки как будто не уступали канадцам в силе. Просто не хватало сноровки, да и психологически не были они готовы к кулачным боям. Иногда я шутливо спрашивал кого-нибудь из наших ребят: «Как же ты уступил канадцу?

Он как будто не больно-то уж и могуч». — «А что я мог сделать, если он владеет приёмами джиу-джитсу, нажал на сонную артерию — и у меня закружилась голова, копыта перестали держать». А другой рассказывал чуть иначе: «Он задрал мне рубаху, закрутил вокруг туловища, — я руками пошевелить не мог, — и молотил меня, как хотел».

«Включили в тренировки вольную борьбу, ускоренный курс бокса, изучали самбо»


«Сразу хочу сказать: к дракам отношусь отрицательно. Тем более в хоккее. Ни зрителю, ни спортсменам они не нужны. Для последних к тому же и просто опасны.

Драки оскверняют хоккей. Извращают суть спорта — благородного соревнования в ловкости, быстроте, умении, смекалке…Но приходится говорить об этом. Вынуждают нас к тому обстоятельства, приходится быть бдительным, не уступать соперникам ни в чём, даже в рукопашном бою, коль скоро он стремится с помощью этого средства добиться преимущества, подавить волю наших игроков. Следует к тому же выбить из рук соперников этот «козырь». Заставить их играть в хоккей жёсткий, но в пределах правил.

Но в то время это можно было сделать, лишь победив соперников в жестоком сражении. Чтобы заокеанские хоккеисты осознали, что и у русских игроков кулаки увесистые. Решить эту проблему оказалось далеко не просто. И так у тренера всегда цейтнот, не хватает времени на совершенствование мастерства хоккеистов, трудно выкроить минутку для дополнительных занятий. И все же мы включили в тренировки вольную борьбу, ускоренный курс бокса, изучали приемы самбо. Особое внимание уделялось скрытности действий. Нам не надо было поражать удалью зрителя. Главное, чтобы отпор ощутил соперник. Впрочем, эту «выучку» проходили далеко не все хоккеисты, а лишь спортсмены-атлеты».

«Можешь мне, Анатолий, верить — я расскажу всю правду»


«Своего рода эксперимент решено было провести в городе Калинине, что в 180 километрах от Москвы. Здесь хоккейная сборная СССР должна была встретиться в товарищеском матче с лучшей любительской командой — победителем Кубка Аллана.

За подготовку и осуществление акции «укрощения канадцев» отвечал я. Спланировал провести матч таким образом: очень мощное, в галоп, начало, в первом периоде звенья добиваются результата. Далее продолжаем наращивать темп и в конце второго периода, когда соперники чуть подустанут, бросаем вызов канадцам. Решил самое надежное в этом смысле звено выставить против пятерки, где выступали самые крепкие канадские парни во главе с играющим тренером Райтом. Как говорится, рисковать так рисковать.

«Первое слово» поручили произнести форварду Евгению Мишакову. Его должны были решительно поддержать остальные игроки звена — Анатолий Ионов, Юрий Моисеев, защитники Игорь Ромишевский и Олег Зайцев, которому вменялось персонально действовать против Райта.

Все было сделано по сценарию. Завязалась драка, и тут же поодиночке начали выпрыгивать на лёд другие канадские игроки. Мы, памятуя о неписаных правилах подобных сражений в Канаде, стали выпускать своих. И так получилось, что на льду оказалось 11 обособленных пар. Безучастными оставались лишь вратари. Они, облокотившись о верхнюю штангу ворот, взирали на происходящее и, естественно, громко давали советы.

«Ледовое побоище» продолжалось недолго, минут пять. Игра проходила на открытой площадке, каток был залит на футбольном поле, и зрители на трибунах находились далековато ото льда. И когда возникла потасовка, зрители решили, что «наших бьют», прорвали заградительный кордон милиции и устремились на помощь.

Увидев бегущих зрителей, я попросил побыстрее увести команды в раздевалки. Нас, тренеров, тут же попросили в судейскую комнату. Там уже сидел на табуретке канадский коллега. Вид был у него, прямо скажем, плачевный. Свитер порвали, на лице синяки, кровоподтеки. Он повторял одно и то же: «Что, разве мы начали драку?» Я ответил, какая, мол, разница, кто начал. Главное, такой, на канадский манер, хоккей так понравился зрителям, что они решили поближе подбежать к коробке катка, чтобы ничего не пропустить. И, обратившись к судьям, я далее сказал: «Пошли доигрывать матч». И тогда Райт пальцами, словно клещами, вцепился в мою тужурку: «Анатолий, мы не хотим играть в такой хоккей, наших трёх игроков, должно быть, отправили в госпиталь, я тоже не смогу выйти на поле. Давай помиримся, давай играть нормально!» — «Коллега, а ты честно расскажешь всем своим, на что способны русские, если их довести до ручки?» Он перекрестился и ответил: «Можешь мне, Анатолий, верить — я расскажу всю правду».

На этом первый наш эксперимент был завершен. Тренер канадской команды сдержал слово и, вернувшись к себе на родину, в интервью журналистам в подробностях рассказал о матче в Калинине. Игроки подтвердили правдивость его слов. Матч этот, кстати, закончился для нас крупной победой со счётом 11:2».

«Мне казалось, что наши вратари уступают канадским»


«Сейчас, когда минуло более 20 лет, когда встречи советских хоккеистов с профессионалами имеют уже свою историю, вновь и вновь перечитывая ту давнюю свою книгу, пытаюсь найти, в чём же я ошибся.

Что ж, не скрою, ошибки, просчёты были. Например, в те годы, когда в расцвете сил находился Жак Плант, мне казалось, что наши вратари уступают канадским. Но я допустил просчёт, оценивая главным образом мастерство вратарей без учета тех условий, в которых голкиперам предстояло действовать. Во время проведения одного чемпионата мира я встретился с великолепным канадским вратарем Кеном Драйденом, в то время уже журналистом. Кстати, скромность, интеллигентность Кена наверняка помогли ему в освоении новой профессии, эти качества всегда нравились мне у людей, пишущих о спорте. Так вот, я тогда задал ему вопрос, который интересовал меня давно.

В Канаде, как известно, очень много хороших вратарей. Защищая ворота своих клубов в чемпионатах НХЛ, они действуют умело, нередко выручают свои команды, а вот во встречах с советской сборной играют не так надёжно. В чём тут дело?

Кен согласился с тем, что перепады в игре стражей ворот канадского хоккея действительно существуют, и объяснил это явление так: «Выступая в своё время против советских команд, и я чувствовал себя не в своей тарелке. Ваши звенья очень своеобразно ведут игру у ворот. Они как бы не спешат их атаковать, подолгу перепасовывают шайбу и таким образом маскируют миг завершения атаки. И бросок по воротам, если он точен, часто застаёт канадских вратарей врасплох. В нашем хоккее, — продолжал Драйден, — атака развивается проще, хотя зрителем, возможно, она воспринимается как острая и мощная».

И что любопытно, это суждение знаменитого канадского вратаря почти полностью совпало с ощущениями того спортсмена, кто в первой серии игр с канадскими профессионалами защищал ворота советской команды. Вот что рассказывал мне Владислав Третьяк о самой первой встрече со сборной звёзд НХЛ, сыгранной 2 сентября 1972 года в Монреале.

«Первая же вихревая атака канадцев на тридцатой секунде матча закончилась голом в мои ворота. Шайбу забросил Фил Эспозито. А в начале седьмой минуты игры Пол Хендерсон удвоил счёт. Было от чего растеряться. Но подъехали ребята, подбодрили. Я прочёл в их глазах многое. И сразу успокоился, стал анализировать — читать атаки канадцев. Они казались не так уж трудно разгадываемыми. Игрок, прорывавшийся в нашу зону с шайбой, как правило, и наносит удар. Главное — вовремя выкатиться из ворот и увидеть вылет шайбы из-под клюшки соперника. Это наблюдение, а также крепкие нервы помогли мне овладеть собой, парировать многочисленные броски канадских хоккеистов», — так заключил свой рассказ о первом своём «экзамене» у профессиональных асов наш знаменитый вратарь.

Тот матч, как известно, закончился победой наших спортсменов — 7:3. И весомый вклад в эту первую победу над профессионалами внёс Владислав Третьяк».

«Взвешивая боеспособность канадских профессионалов, я уравнял чаши весов, и был неточен»


«Итак, о первой моей ошибке читатель уже узнал. Бывают в жизни просчеты и приятные, этот — из их числа. Впрочем, такого же рода оказалась и ещё одна моя ошибка. Она заключалась в том, что в книге «Путь к Олимпу» я поставил знак равенства, оценивая бойцовские качества наших и канадских хоккеистов.
Мне казалось, что наши вратари уступают канадским. Но я допустил просчёт, оценивая главным образом мастерство вратарей без учёта тех условий, в которых голкиперам предстояло действовать.
К тому времени мне довелось посмотреть немало матчей профессионалов, и никогда ни один игрок не выпадал из бешеного ритма игры. Не видел я, чтобы кто-либо спасовал, уклонился от борьбы, не старался изо всех сил. Поэтому, взвешивая боеспособность канадских профессионалов, я уравнял чаши весов, оговорив, правда, что дисциплина у советских хоккеистов выше.

Оказалось, и здесь я был неточен. Конечно же, я знал, что высокий боевой дух игроков профессиональных клубов постоянно стимулируется и параграфом договора, и немалыми долларовыми инъекциями. Но вот в 1981 году, присутствуя на финальном матче Кубка Канады, где наши сражались с профессионалами и победили их 8:1, я стал свидетелем того, как в третьем периоде — кроме двух капитанов, Ги Лефлера и Лэрри Робинсона, — все остальные игроки канадской команды попросту опустили руки. Наши хоккеисты на протяжении всей игры действовали в вихревом темпе, удивительно тактически согласованно. И у многих профессионалов в ряде игровых отрезков просто «кончилось горючее» — не доставало сил для достойного сопротивления. Не помог и тот высокий стимул, о котором я упоминал: в раздевалке канадской команды лежали заготовленные конверты с солидными суммами — наградой за победу. На сей раз стимул был бессилен. Значит, выше, куда выше оказалось высокое сознание долга наших игроков в таком простом и, конечно, важном элементе хоккея, как старание».

В ближайшее время мы продолжим публикацию фрагментов из книги Анатолия Тарасова.
Источник: «Чемпионат» Сообщить об ошибке
Всего голосов: 26
21 февраля 2017, вторник
20 февраля 2017, понедельник
Партнерский контент
Загрузка...
Какую серию 1-го раунда плей-офф КХЛ вы считаете наиболее интересной?
Архив →