Юшкевич. Настоящий воин. Часть II
Текст: Леонид Михайлов

Юшкевич. Настоящий воин. Часть II

Вторая часть интервью новобранца "Сибири" Дмитрия Юшкевича: о тромбе, "Торонто" и его талисмане, Майке Кинэне, таэквондо, Даге Гилморе и многом другом.
14 июля 2008, понедельник. 13:19. Хоккей
Вторая часть интервью новобранца "Сибири" Дмитрия Юшкевича: о тромбе, "Торонто" и его талисмане, Майке Кинэне, таэквондо, Даге Гилморе и многом другом.

Первую часть читайте здесь.

ТРОМБ, КАРЛТОН И КИНЭН

- Вернёмся в злополучный для вас 2002 год. Вы – один из железных "неприкасаемых" в плане поездки на Олимпийские игры в Солт-Лейк-Сити. И вдруг, за несколько дней до Олимпиады, у вас обнаруживают тромб в ноге, который заставил вас пропустить и игры, и едва не заставил закончить с хоккеем. Сразу поняли, что это серьёзно?
- Абсолютно нет. Была какая-то нелепая ситуация. Позже мою травму исследовала масса докторов, исследовали, брали кровь не по одному разу, я сдавал все возможные анализы – всё пытались понять, как у здорового молодого парня может быть такое.

- И к каким выводам пришли учёные?
- За неделю до случившегося мы на тренировке немного дурачились. Помню, все защитники находились в одной зоне, и Кори Кросс совсем потихоньку бросил. Шайба попала мне в бедро, но у меня синяк был во всю ногу. Оказалось, что просто шайба попала в очень неудачное место, повредила вену и нога затромбировалась.

- Как же вы с тромбом сыграли тот злополучный матч с "Миннесотой", после которого всё и выяснилось?
- На разминке перед игрой я сел на велосипед и почувствовал, что икроножная мышца очень сильно устаёт. Она была реально как камень. Потом мне её немного размассировали, но на скамейке я постоянно был вынужден её растягивать, чтобы хоть чуть-чуть улучшалось кровообращение. А после игры (в ней Юшкевич провёл 25 минут и сделал 6 силовых приёмов – Прим. "Чемпионат.ру") доктора решили, что у меня надрыв мышцы, потому что до этого был перерыв на Матч звёзд, во время которого я очень сильно нагрузился, работал со штангой – хотел как следует подготовиться к Олимпиаде.

- А потом вы узнали страшный диагноз.
- На следующее утро мне сделали ультразвук, и я удивился – прибежал целый консилиум докторов. Сначала сказали, что ничего страшного и придётся пропустить около двух недель, но потом пришёл другой врач и сказал, что тромб поднялся из колена в бедро и моя карьера на тот сезон закончена. У меня был просто шок.
На следующее утро после матча с "Миннесотой" мне сделали ультразвук, и я удивился – прибежал целый консилиум докторов. Сначала сказали, что ничего страшного и придётся пропустить около двух недель, но потом пришёл другой врач и сказал, что тромб поднялся из колена в бедро и моя карьера на тот сезон закончена. У меня был просто шок


- Лечение было назначено?
- Да, но через неделю – никогда этого не забуду – я был ошарашен ещё больше. Тромб, вместо того чтобы уменьшиться, наоборот, увеличился и поднялся в пах, и мог быть даже вариант с непоправимым исходом. У меня началась жутка депрессия - это было самое трудное время в моей жизни.

- Тем не менее тренироваться вы потихоньку продолжали.
- Дело в том, что придумали какую-то теорию, специальную формулу лечения, благодаря которой я мог бы восстановиться. Специальный график тренировок, график принятия лекарств. Кататься мне вообще было запрещено, потому что любое столкновение могло быть чревато кровоизлиянием в любую область организма. Я готовился, но на матчи меня не ставили – руководство "Мэйпл Ливз" не хотело рисковать, потому что в случае летального исхода весь клуб просто достался бы моей семье. Было очень обидно узнать о том, что играть не буду – я прочитал это только в газетах, хотя очень хотел сыграть в плей-офф. Руководство об этом молчало.

- Затем последовал шумный обмен во "Флориду". Как это произошло?
- Летом 2003-го меня отправили на специальное медобследование в Лос-Анджелес. У меня через год заканчивался контракт с "Торонто", а это обследование обычно проходят для оформления страховки 5-6 самых высокооплачиваемых хоккеистов команды. Я очень обрадовался, думал, что "Кленовые листья" со мной заключат новый долгосрочный контракт и я стану одним из этой шестёрки лучших. А на обследовании мне постоянно задавали какие-то глупые вопросы, и исключительно по поводу тромба. Когда я не выдержал и спросил имя доктора, который меня туда направил, мне назвали врача, которого я совсем не знал – позже выяснилось, что это был один из совладельцев "Флориды". Когда я выезжал из больницы, мне позвонил друг-журналист и спросил, в курсе ли я, что "Торонто" интересуется защитником "Пантерс" Робертом Швехлой. Я ответил, что знаю, и только тут меня осенило, что обменять его планируют именно на меня.

- Тогда вы и произнесли свою известную фразу: "Самое честное существо в "Торонто" – это Карлтон. Он, по крайней мере, ничего не говорит". (Карлтон – талисман "Мэйпл Ливз", белый плюшевый медвежонок. – Прим. "Чемпионат.ру").
- Да. Журнал Sports Illustrated даже признал её цитатой месяца. Накипело – играть не давали, кормили "завтраками", правды не говорили.
С Кинэном у нас всё начиналось великолепно: ходили чуть ли не как лучшие друзья. У Кинэна какие-то странные методы работы… Например, если он назвал имена тех, кто идёт на лёд, надо было моментально вскочить на ноги и бежать на лёд сломя голову, а не спокойно нормально перелезать. Все считают, что он психолог. Я считаю, что Кинэн – больной человек.


- В "Пантерах" вы провели два недолгих, но ярких месяца. Тогдашний тафгай "Флориды" темнокожий Питер Уоррелл перед гостевым матчем с "Торонто" даже призвал партнёров: "Давайте выиграем этот матч для Юшки!"
- Да, это было моё первое возвращение в Торонто, и реванш состоялся: мы выиграли, а я сделал две голевые передачи. А что касается Уоррелла… Какими бы игроками мы ни были, звёздными снайперами или просто бойцам, мы все остаёмся мужиками. Думаю, Уоррелл меня хорошо по-человечески понял, поэтому так и сказал. Было очень приятно.

- Но и во "Флориде" не обошлось без конфликта – вы ступили на тропу войны с самим Майком Кинэном, который был тогда главным тренером клуба.
- С Майком у меня действительно очень плохие отношения. Я сам по себе человек тяжёлый, упрямый. Скажем, у тренера "Торонто" Пэта Куинна я никогда не выполнял задания, если не понимал, зачем оно, и у нас всегда были компромиссы. А Кинэна я просто не понимал, зачем он мучает ребят.

- Но ведь начиналось-то всё хорошо?
- Великолепно! Ходили чуть ли не как лучшие друзья. У Кинэна какие-то странные методы работы… Например, если он назвал имена тех, кто идёт на лёд, надо было моментально вскочить на ноги и бежать на лёд сломя голову, а не спокойно нормально перелезать. Все считают, что он психолог. А я считаю, что Кинэн – больной человек.

- Почему?
- Он ставит игроков в неловкие, конфликтные ситуации, объясняя это тем, что хоккей – сам по себе конфликтен, это стресс. Делает это специально. Но зачем игроков ставить в некомфортные ситуации вне льда, мешать восстанавливаться после игры?! Скажем, летим на самолёте, он непременно подойдёт и скажет что-нибудь, чтобы хоккеист почувствовал себя неудобно. Или на выезде я, непонятно почему, каждую поездку жил с новым соседом в номере. Кинэн не давал расслабиться в обычной жизни и очень любил, когда ему конфликтом отвечают на конфликт.

- А остальные игроки молчали, терпели это?
- Поначалу-то я тоже молчал, но внутри начинал кипеть. К тому же тренировочный процесс – хуже некуда, абсолютно бессистемные тренировки. Я семь лет отыграл в "Торонто" и привык к порядку, а тут могли начать с упражнения, которым необходимо заканчивать и наоборот. Плюс игровой системы не было – ребята были молодые, с потенциалом, а играли каждый кто как хочет, и из-за этого часто уступали, особенно организованным командам. Я привык к порядку и не мог с этим смириться.

- И решились выступить против Кинэна.
- Это было ещё в самом начале конфликта. Мы неудачно съездили на выезд, и как-то поднялась тема, что Кинэна будут снимать. Я встал и сказал ребятам, что ещё неизвестно, кто из тренеров останется завтра, и надо играть на команду и на самих себя. Валерка Буре мигал, мигал мне, но я так ничего и не понял, а оказалось, что Кинэн стоял за углом и всё слышал.

- Кинэн похож на советских тренеров старой формации?
- Думаю, нет. Наши тренеры старой школы даже если и были жёсткими, то знали хоккей и знали, как тренировать.

- После этого вы попросили обмена. И сделан он был очень цинично: перед выездным матчем с "Лос-Анджелесом" вас обменяли именно в "Кингс", так что пришлось просто перейти из одной раздевалки в другую. Это было действительно так?
- Почти так. Мы отыграли матч в Анахайме, а по приезде в Лос-Анджелес я узнал, что меня поменяли в "Кингс". Я сразу же собрал вещи. Вечером пришёл на игру, но принять участие в ней не мог – в предыдущем матче мне сильно попали шайбой в лицо, было большое кровоизлияние в глаза, могли возникнуть проблемы со зрением.

- Завершил ваши мытарства третий обмен за сезон – вы снова оказались в "Филадельфии", но закрепиться в ней не удалось. Почему?
- Честно говоря, сам не знаю. Меня обменяли во "Флайерс" перед дэдлайном, когда "Лос-Анджелес" уже не попадал в плей-офф, и в последней поездке с "Кингс" я заболел воспалением лёгких. Лежал два дня с температурой сорок, меня поменяли, я играл, и временами у меня начинался просто истерический кашель, поэтому вникнуть в систему игры команды было сложно. Позже я стал неограниченно свободным агентом, но заключить новый контракт в НХЛ не удалось – уже чувствовалось приближение локаута.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В РОССИЮ

- В чём оно выражалось?
- Генеральные менеджеры клубов негласно договорились не заключать длительные контракты со свободными агентами и больших денег им не предлагать. Имевшиеся предложения меня не устраивали.

- Как вы оцените работу своего бывшего агента Марка Гандлера? Нет ощущения того, что именно по его вине вы не смогли остаться в НХЛ, да и в деньгах теряли не раз? С другими своими клиентами он тоже работал не блестяще – чего стоит только забастовка Алексея Яшина, имевшего действующий контракт с "Оттавой", из-за которой Яшин напрочь испортил отношения почти со всеми в НХЛ.
- Мы с Марком остались просто друзьями. Он очень жёсткий и требовательный агент, никогда не идёт ни на какие уступки в переговорах с командами, что иногда идёт и во вред своему клиенту. У него были ситуации, когда он жёстко говорил "нет", и многие генеральные менеджеры имели на него за это зуб. Но никакой обиды на него у меня не осталось. Его вина если и была, то только чуть-чуть.

- Не жалеете, что решили вернуться?
- Нет, абсолютно. Я вообще считаю, что всё в жизни происходит для чего-то. Я приехал в Ярославль, встретил свою нынешнюю жену и очень счастлив. Это лучше событие после рождения детей во всей моей жизни. В хорошем смысле слова я фаталист.

- Решив снова поиграть в России, вы выбрали "Локомотив", которым руководил Кари Хейккиля, но уже после первого сезона вынуждены были уйти. Почему?
- Та команда выступила неудачно, а мои действия не понравились руководству клуба с точки зрения дисциплины. Я привык в НХЛ к полной свободе действий. К примеру, между играми я иду в ресторан, а у нас этого нельзя делать. Особенно в Ярославле.

- До сих пор?!
- Как там сейчас, я не знаю. Все в курсе, что, скажем, Игорь Ларионов до матчей выпивал два бокала вина. Я тоже любил между матчами выпить хорошего вина в ресторане. Это не нравилось руководству, к тому же я резко высказывался в раздевалке по поводу некоторых игроков. И потом мне сказали, что клуб не имеет финансовой возможности выплатить мне второй год контракта.

- И дальше вы нигде не задерживались более, чем на один сезон. Это совпадение?
- С одной стороны, это действительно вызывает подозрение, но если знать ситуацию, всё объяснимо. После сезона в "Северстали" (сезон 2004/05. – Прим. "Чемпионат.ру") в "Магнитку" пришёл Дэйв Кинг и позвал меня к себе. Контракты от Череповца и от Магнитогорска были абсолютно одинаковыми, но Дэйв очень настойчиво звал. За тот сезон в "Металлурге" у меня очень сильно заболела супруга – её организм не мог жить в городе с предприятием чёрной металлургии. Было очень жаль уходить из "Металлурга", но остаться физически из-за жены я не мог. В СКА в начале сезона я получил травму, хотя там на нашу пятёрку с Сушинским Борис Михайлов делал ставку, мы очень много играли. Играл на болеутоляющих до Нового года, но затем пришлось делать операцию. После этого меня снова позвали в мой родной Череповец. Ну а про прошлый сезон мы уже говорили.

- Слышал, что "Северсталь" немного на вас обиделась, из-за того что вы не полностью отыграли тот год.
- Да, я что-то тоже слышал. Но я думаю, что честно поступил по отношению к ним - я не стал сидеть без дела и получать деньги, хотя такое предложение мне сделал президент клуба Анатолий Теницкий. Он очень хорошо, по-человечески ко мне отнёсся, сказал: "Оставайся в команде, решай спокойно свои проблемы. Решишь – будешь играть". Но я не мог получать деньги, ничего не делая. Это было бы нечестно.

- Оседлости хочется?
- Конечно. Если честно, очень жалею, что ушёл из "Магнитки", та команда за год стала мне родной.

- Кинг после того, как поработал в "Металлурге", опубликовал свою скандально знаменитую книгу "King of Russia", где очень нелестно отзывался о России и здешних традициях. У вас есть объяснение, почему после отъезда он решил вылить всю эту грязь?
- Думаю, это произошло из-за того, что Дэйв считает, что с ним поступили нечестно. Он завоевал бронзу, хотя все ждали золота, а на следующий год его уволили сразу, как только начались проблемы. Опять же, менталитет североамериканца и русского абсолютно разный. Американцы считают недопустимым, когда руководство клуба вмешивается в тренерские дела. Кинг неоднократно мне говорил, что ему говорят, кого ставить, кого не ставить на матч. Не само руководство, конечно, а через специальных людей. Ему это не нравилось.

"СИБИРЬ", ДЕТИ И ТАЭКВОНДО

- Как можете оценить вероятную покупку "Сибирью" нападающего Майка Йорка?
- Очень хороший нападающий, отлично начинал в "Рейнджерс" и должен помочь команде. Форвард высокого уровня.
Наверное, Кинг считает, что с ним поступили нечестно. Он завоевал бронзу, хотя все ждали золота, а на следующий год его уволили сразу, как только начались проблемы. Опять же, менталитет североамериканца и русского абсолютно разный. Американцы считают недопустимым, когда руководство клуба вмешивается в тренерские дела. Кинг неоднократно мне говорил, что ему говорят, кого ставить, кого не ставить на матч. Не само руководство, конечно, а через специальных людей. Ему это не нравилось.


- Новые варианты формы "Сибири", которую выбирали болельщики и из-за которой возникли разногласия, видели?
- Нет, новой формы я не видел, ничего не могу сказать по этому поводу.

- Правда ли, что свой 36-й номер вы взяли в честь Дага Гилмора, знаменитого игрока "Торонто", выступавшего под зеркальным 93-м?
- Нет. Было как: во время первого локаута в 95-м я играл на Кубке Шпенглера, где мне дали 93-й номер. Наш "Давос" играл очень удачно, выиграл, а я попал в сборную звёзд. Мне этот номер очень понравился, я вернулся в "Филадельфию", где отыграл сезон под вторым, но шлем у меня всегда был 93-й. Во многих других клубах не было возможности играть под этим номером, но я всегда хотел именно его.

- В "Сибири" будете играть именно под 93-м?
- Да.

- У вас зелёный пояс по таэкводно, верно?
- Да, но это было уже очень давно. Когда у меня был тромб, я увлёкся восточными единоборствами. Нельзя было ничем особо заниматься, а в профсоюзе игроков мне нашли тренера. Когда я перебрался из Торонто в США, то там меня даже приглашали участвовать в соревнованиях любительского уровня. В моей возрастной категории конкурентов просто не было (смеется)

- Сейчас продолжаете заниматься?
- Нет, к сожалению, нет времени.

- А в честь кого назвали дочку таким интересным именем – Абигель?
- В Америке мы дружили с семьей, где была девчонка с таким именем. Талантливая была, училась просто здорово, во все виды спорта играла. В честь её и назвали, к тому же имя очень понравилось, и она его вполне оправдывает – тоже активно занимается спортом и хорошо учится.

- У Дмитрия-младшего как успехи в хоккее?
- Он приехал в Череповец из Северной Америки, и ему было очень тяжело, потому что наш детский хоккей значительно опережает американский. Он попал в лучшую команду в "Локомотиве" по своему возрасту, но не опустил рук, и я им горжусь. В мае он просто выстрелил и сейчас на сборах с "Локомотивом".

- Тоже защитник?
- Да, хотя были попытки играть и в нападении.

- В Новосибирске уже успели что-то посмотреть?
- Пока нет. Собираемся снимать квартиру, приедет супруга. Сейчас решаем вопрос с детьми – девочки точно останутся в Ярославле с бабушкой, а сыну нужно сделать российское гражданство. Получить его легко, но надо легализовать канадское свидетельство о рождении, а это длится уже больше двух месяцев. Если получится, его заявят в чемпионат России.

- Если сезон сложится удачно, останетесь в "Сибири"?
- Да. С удовольствием.
Источник: «Чемпионат»
Оцените работу журналиста
Голосов: 0
4 декабря 2016, воскресенье
3 декабря 2016, суббота
Кто станет самым результативным игроком среди россиян в сезоне-2016/17 НХЛ?
Архив →