Показать ещё Все новости
Ши Теодор поборол рак
Елена Кузнецова
Игрок сборной Канады провалил допинг-тест на ЧМ. Это спасло его жизнь
Ши Теодор мог отказаться от вызова в сборную. Тогда бы всё могло закончиться печально.
Хоккей / НХЛ 0

Что может быть прекраснее лета? Солнышко, тепло, время отпусков… Защитник «Вегаса» Ши Теодор минувшим летом успел испугаться до смерти и начать ценить жизнь. В мае у него диагностировали рак яичек – совершенно случайно, на чемпионате мира, когда он провалил допинг-тест. Допинг он не принимал, но анализы были ненормальными. Ему повезло, что болезнь обнаружили на ранней стадии, пролечили и он даже не пропустит ни одного матча. Свою историю Ши Теодор рассказал для The Players’ Tribune.

25 лет назад Марио Лемье был болен. Люди не верили, что он вернётся в НХЛ
Супермарио подолгу не мог снять с себя форму, а потом нашёл комок под кожей шеи. В 28 лет он решил полностью пропустить сезон.

«Мне сказали, что я провалил допинг-тест. Это какой-то кошмар, я что, сплю?»

Доктор просто сказал: «Так, операцию можем назначить на следующий вторник». Я ему ответил: «Подождите, что? Значит, ЕГО нашли?».

«Тесты выявили опухоль пять на пять миллиметров в вашем яичке. Будет рутинная процедура, мы удалим опухоль, проведём биопсию и узнаем, что это за вид рака. Но вы молоды, и мы обнаружили его на ранней стадии». Вот так три месяца назад мне поставили диагноз рак яичка. С ума сойти, правда?

Я не самый общительный парень в мире, а о таком говорить тем более непросто, так что наберитесь терпения.

Когда я услышал эти новости, у меня был шок. Всё случилось очень быстро. Мы вылетели из плей-офф намного быстрее, чем рассчитывали. Но через пару дней мне предложили присоединиться к сборной Канады на чемпионате мира. Воспоминания расплывчатые – мы с Джонатаном Маршессо едем в Словакию, селимся в один номер с двумя односпальными кроватями, которые стоят почти впритык друг к другу. Мы с Марши очень сблизились на этом турнире, а сборная дошла до самого финала. К сожалению, мы проиграли финнам, но турнир всё равно был классным.

Наконец, я мог поехать домой и отдохнуть после нескольких сумасшедших месяцев. Но затем, моя жизнь изменилась в мгновение ока.

Я шёл в раздевалку сразу после того, как нам вручили серебряные медали, когда какой-то мужик в костюме схватил меня и сказал идти с ним.

Я сразу понял, что меня вызвали на допинг-тест. Обычное дело, но я немного удивился, потому что пару дней назад я уже его проходил. Два теста за один турнир – крайне необычно. Мужик завёл меня в маленькую команду, где меня ждали ещё четыре человека. Вот тогда я и подумал, что всё это очень странно.

Они сказали, что я провалил допинг-тест, который сдавал перед четвертьфиналом. В голове была только одна мысль: «Это же невозможно, я ничего не принимал. Это какой-то кошмар». Меня прошиб холодный пот. Они завалили меня терминами, а я думал только о том, что это невозможно. Откуда? Неужели дело в странном протеиновом коктейле? Я что, сплю?

Они объяснили, что я не прошёл тест из-за повышенного гормона, ХГЧ. Обычно он есть только у беременных женщин, но в некоторых случаях ХГЧ может указывать на рак яичек.

Наверное, в тот момент я должен был сильно испугаться. Но, если честно, я даже не знал, что и думать. Единственным чувством было смятение. Я хотел вернуться домой и показаться своему врачу. Мой агент помог мне успокоиться, он проходил то же самое с Филом Кесселом. Он всё повторял, что даже если у меня что-то найдут, я ещё молод и всё будет в порядке.

«Доктор сообщил, что у меня рак яичек. Вот тогда мне стало действительно страшно»

Вернувшись домой, я сдал кровь и результаты подтвердились: уровень гормонов был выше нормы. Даже в тот момент мне не было страшно, так быстро развивались события. Так быстро, что у меня не было времени их обдумать. Меня направили на УЗИ, и, скажу вам, всё было совсем не так, как показывают в кино. Когда я пришёл узнать результаты, не звучало никакой драматичной музыки. Не было никакой драматичной паузы.

Доктор рассказал всё очень спокойно и прямо. Наверное, это должно было меня успокоить, но нельзя подготовиться к известию о том, что у тебя рак. Вот теперь мне стало страшно. И теперь мне предстояло самое сложное – позвонить своей девушке и родителям.

Беседы были волнительными, особенно с девушкой, потому что она едва не потеряла своих родственников из-за рака. Эта болезнь затронула и мою семью – у бабушки на ранней стадии нашли рак груди, а дедушка поборол два рака – почек и простаты. Нас, хоккеистов, с малых лет учат быть мужественными, никогда не показывать эмоции и боль. Что бы ни случилось, ты думаешь – ничего, я справлюсь. Но когда я сообщил новости семье, меня накрыло – всё было взаправду.

Ребята из команды – тоже моя семья, и это не просто слова. Сказать им о раке было так же сложно. Между нами, я рассказал им всё, как настоящий хоккеист. Мы же не спецы в том, что касается эмоций. Я бы не смог звонить каждому отдельно, и мы с девушкой разработали план.

Все ребята в «Вегасе» очень близки. Не только игроки, но и наши жёны, подруги и другие члены семьи. Наша ситуация уникальна, потому что 23 игрока одновременно переехали в новый город, и все вместе пытались в нём обустроиться. Нас можно было сравнить с первокурсниками, и наша связь отличается от той, что есть в других командах. У нас огромный общий чат для жён и подруг, он похож на собственное новостное агентство. Если что-то случается или кому-то что-то нужно, в чате об этом знают уже через пять секунд.

Мы подумали, что, если поделиться новостью в чате, это смягчит удар и люди не будут так переживать. Сейчас я понимаю, что это был самообман. Помню, как мы сидели на диване, девушка нажала «Отправить», и уже через 10 секунд мне звонил Джонатан Маршессо. А мы с ним только утром вместе занимались в зале, и я ничего ему не сказал. Думаю, он был потрясён. Он сказал: «Чувак, как ты мог не рассказать мне? С тобой всё будет в порядке? То есть это же рак…».

Не знаю, как так получилось, но на драфте расширения, да и после тоже, «Вегас» подбирал только замечательных людей. Эти ребята значат для меня всё, и я не знал, как им сказать об этом. Я не хотел, чтобы они смотрели на меня как на больного, хотел, чтобы всё было как обычно.

«За пару дней до операции я встретил Кессела, но о раке рассказать не решился»

К счастью, все меня поддержали. За неделю до операции один мой близкий друг прилетел из Канады, и мы поехали на озеро. Я смог отвлечься от своих тревог и переживаний. Забавно, что за пару дней до операции я играл в гольф. Угадайте, кого я встретил на поле? Фила Кессела. Можете поверить?

Вы, наверное, решили, что я всё ему рассказал, задал миллион вопросов об операции и восстановлении, но на самом деле я не сказал ни слова о раке. Просто спросил, как у него дела, мы мило побеседовали. Почему-то о раке я сказать не решился.

Накануне операции я был как один комок нервов, в полном раздрае. Пытался смотреть кино, чтобы отвлечься, но сейчас я даже не вспомню, что это был за фильм. Тревоги полностью поглотили меня.

Наутро я получил смс с незнакомого номера. Это был Фил. Мой агент ему всё рассказал, и он пожелал мне удачи, заверил, что всё будет хорошо. Для меня было важно получить такое сообщение от человека, который не просто был на моём месте и выздоровел, но и стал суперзвездой НХЛ.

Один из главных моих страхов был наркоз. Верьте или нет, за 20 лет в хоккее мне ни разу не делали наркоз. К счастью, всё прошло очень легко. Если у вас скоро операция и вы боитесь наркоза, не переживайте. Тебе на лицо надевают маску, и ты тут же вырубаешься.

Я проснулся, как после отличного сна, врачи сказали, что успешно удалили опухоль. Чувствовал я себя нормально, только вот было очень больно смеяться. А я хотел дома сразу завалиться и смотреть «Суперперцы» или ещё какую-нибудь комедию, но даже от маленького смешка казалось, что меня режут ножом. Я всё говорил знакомым: не присылайте мне ничего смешного!

Кстати, если вы подумали, что я преувеличил, говоря о прекрасных людях в «Вегасе», то Макс Пачьоретти с женой заказали для нас трёхразовое питание с доставкой на дом на три дня, чтобы мне не надо было беспокоиться о еде, пока валяюсь на диване. Спасибо ему.

«В 24 года многие вещи не ценишь. Теперь я понимаю, что мог потерять»

Я столько пережил за лето, что сейчас мне не терпится вернуться к любимому делу. Я хочу насладиться каждой секундой нового сезона. Каждой тренировкой, каждой игрой, каждым полётом на самолёте. Всем тем, что я мог потерять. Ведь это чудо, что всё закончилось именно так.

Биопсия показала, что у меня была смешанная опухоль – семинома и эмбриональный рак в первой стадии. Эмбриональный компонент может быть крайне агрессивным и распространяться в лимфоузлы. У меня его выявили так рано, потому что на чемпионате мира провели полный анализ крови.

«Я забываю, что было вчера». Бывшая звезда НХЛ живёт, как будто ему пять лет
От ударов по голове в его мозгу что-то сломалось. Юхан Франзен не может не только играть, но и вести нормальную жизнь.

Уму непостижимо, какой эффект бабочки последовал за этим. Если бы я не сдал допинг-пробу, если я ещё несколько лет не знал, что болен… Даже не хочу думать, как могла бы измениться моя жизнь. Верите вы или нет, что в жизни нет случайностей, то, что произошло со мной, выглядит чудом.

Сейчас я полностью вылечился и, конечно, буду постоянно наблюдаться у врача. Каждый день я просыпаюсь счастливым от того, что могу надевать коньки и заниматься любимым делом, видеть любимых людей, смеяться с ребятами. В 24 года такие вещи не ценишь, не думаешь, что с тобой может что-то случиться. Но в реальности мой возраст находится в группе риска, каждый год рак яичек диагностируют у 9500 мужчин, и чаще всего это ребята от 20 до 35 лет.

Мне несказанно повезло. То, что пережил я, не сравнится с тем, что переживают больные дети, которых я встречал. Они проходят химиотерапию, лучевую терапию. Они гораздо храбрее меня. Но я надеюсь, мой пример прольёт больше света на проблему, о которой мужчины стараются не говорить.

Я и сам не смог рассказать Филу. Боялся поделиться с ребятами из команды. Мы не слишком хорошо справляемся с эмоциями, ведь так? Мы не лучшим образом заботимся о себе, если только что-то явно не сломано. Но на самом деле тут нечего стесняться. Ранний диагноз спас мою карьеру. Даже не хочу гадать, что бы было, если бы рак распространился. Меня захлёстывают эмоции, когда я думаю о том, что если бы я не поехал в Словакию, то…

Мужчины, хоккеисты не любят быть уязвимыми. Даже при такой серьёзной проблеме, как рак, мы делаем храброе лицо и притворяемся, что всё в порядке. В этом мы спецы. А о важном – жизни и смерти — мы стараемся не думать. Но теперь я понимаю, что я мог потерять.

Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как все в «Вегасе» разъехались в отпуск. Я скучаю по ребятам, скучаю по болельщикам. Скучаю по моментам, когда стою около раздевалки, ожидая, когда команду пригласят на лёд, и понимая, что через несколько секунд ты начнёшь ещё один матч в НХЛ. Я скучаю по всему этому, хотя прошло всего три месяца. Представьте, если бы у меня отняли это навсегда.

Комментарии (0)
Партнерский контент