"От Нагано до Ванкувера". Часть 4
Текст: «Чемпионат»

"От Нагано до Ванкувера". Часть 4

"Чемпионат.ру" продолжает публикацию избранных глав из новой книги Игоря Рабинера "Хоккейное безумие. От Нагано до Ванкувера".
21 декабря 2009, понедельник. 03:13. Хоккей
Первая часть

Вторая часть

Третья часть


Глава II

Солт-Лейк-Сити-2002

ОЛИМПИЙСКИЕ ЧЕМПИОНЫ ЕВРОПЫ

Богатое наследие Нагано было разбазарено стремительно.
Словно состоятельный отец-бизнесмен, решив на старости лет понаслаждаться жизнью, передал дела нерадивому отпрыску, который тут же промотал все состояние в казино. Спустя всего полтора года после серебряной Олимпиады, после того, как на чемпионат мира 1999 года в Норвегию в сборную из-за океана прилетел один Алексей Яшин, в России опять поднялась кампания против игроков НХЛ. Вновь из уст чиновников, а вслед – обманутых ими болельщиков зазвучали знакомые клише: непатриотизм, корыстолюбие... Как будто и не было никакой Японии, как будто "команды братьев" не существовало в природе.
Во-первых, не был продлен контракт с Владимиром Юрзиновым. Пять лет спустя, в 2004-м, когда через сборную пройдет целая вереница специалистов – Александр Якушев, Борис Михайлов, Владимир Плющев, Виктор Тихонов – в разговоре с Алексеем Касатоновым я услышу следующее:
– У нас уже много лет получается, что тренеры, имея дело со сборной, лишаются в итоге всего. Заглянем в совсем недавнюю историю. 1998 год, Олимпиада в Нагано. Очень сильный состав специалистов во главе с Владимиром Юрзиновым, которому помогали его воспитанники Петр Воробьев и Зинэтула Билялетдинов. Успешный итог – второе место. А потом, после чемпионата мира, – никаких предложений продлить соглашение с федерацией. При этом вскоре после Олимпиады Юрзинов остался еще и без клубного контракта, поскольку из-за занятости тренера на Играх его финская команда неудачно выступила в плей-офф. В итоге человек, который стоял у истоков развития отечественного хоккея и воспитал целую плеяду тренеров, а затем поднял хоккей в Финляндии, отправился делать то же самое в Швейцарию. А мог ведь продолжать работать со сборной и, без сомнения, выработал бы программу, которая позволила бы развивать наш хоккей.
Со всеми сменщиками Юрзинова произойдет точно такая же история – совмещение постов главных тренеров сборной и клуба (а по-другому было невозможно, потому что в национальной команде платили гроши) выйдет им боком, причем зачастую – как в случае с Якушевым – увольнения будут происходить еще до чемпионата мира, на котором человеку предстояло работать. Что на настроение любого тренера, враз лишающегося источника заработка, может повлиять только одним образом. Подобное оказывалось возможным только по одной причине – из-за бездействия и беспомощности ФХР, не умевшей или не желавшей отстаивать перед вторым работодателем интересы тренера главной команды страны.
Впрочем, после Нагано все разрушилось не только из-за вынужденного ухода Юрзинова.
Что еще случилось?
Об этом мы летом 99-го очень откровенно поговорили с Касатоновым. Для того, чтобы оценить жесткость его формулировок, надо понимать, что к тому моменту он по-прежнему являлся менеджером сборной по Северной Америке, то есть работником ФХР. Да, жизнь за границей делает людей независимыми, однако Касатонов прекрасно понимал, какие последствия могут быть у его откровений. Даже не финансовые: работал он на общественных началах. А карьерные.
– Помимо чисто хоккейных аспектов есть и моральные, – в частности, рассуждал он. – Например, за серебро Нагано государственные ордена России дали Владимиру Юрзинову и Павлу Буре. Спору нет – эти люди внесли выдающийся вклад в успех. Но почему все, чего дождались остальные, это благодарность президента России? Когда французы в 98-м выиграли чемпионат мира по футболу, звание Герой Франции получили все 22 игрока сборной, включая и тех, кто ни разу не вышел на поле. А в России существуют какие-то разнарядки, которые вполне могут обидеть людей, очень много сделавших для команды.
– Разнарядки?!
– Да, нам так и сказали: есть разнарядка. А в списке на премии не было ни тренеров, в том числе Юрзинова, ни президента ФХР, ни менеджеров, ни обслуживающего персонала команды. Они все что – дурака валяли на Играх?
– Слышал, что многие игроки сборной так до сих пор свои премиальные и не получили.
– Да, и получат ли, неизвестно. После августовского дефолта 1998 года выделенные для награждения деньги, оставшиеся в банках, сгорели. Как объяснить человеку, что государство, обещавшее ему 20 тысяч долларов, не может их ему дать, потому что эти деньги сгорели? Государство не имеет права не выполнять свои обязательства. Не может быть любви к родине, если родина тебя обманывает. И совсем иные чувства испытываешь к своему заокеанскому клубу, который всячески заботится о тебе и все делает для того, чтобы ты только играл, давал результат и больше ни о чем не думал.
– Кто конкретно не получил премиальные за Нагано?
– К сожалению, я точно не знаю фамилии всех, кто не успел, хотя, по идее, как менеджер сборной, должен был всем этим заниматься. Мне сказали, что это не входит в мою компетенцию. Я пытался доказать, что это не так, но тщетно.
Еще год спустя, зимой 2000-го, о том же самом мне говорил защитник олимпийской сборной Борис Миронов.
– Это правда, что у вас больше нет желания выступать за национальную команду? – спросил я его.
– Такого решения я не принимал. Но мысли возникают всякие. Летом 98-го ряд игроков получили за второе место на Олимпиаде обещанное вознаграждение – если не ошибаюсь, около 20 тысяч долларов. Но я в Москву тогда приехать не смог, а вскоре разразился финансовый кризис. Той осенью у меня состоялся телефонный разговор с господином Стеблиным, и он пообещал все решить. Но с тех пор – ни ответа, ни привета. Если бы президент ФХР хотя бы позвонил: мол, стараюсь, но не получается, – я бы это понял. Однако возникает ощущение, что этим вопросом никто и не собирается заниматься. Речь не о деньгах, а об отношении к людям, которые посреди тяжелейшего сезона приехали на Олимпиаду и отстаивали честь России.
– С тех пор со Стеблиным не связывались?
– Когда человек играет в НХЛ и зарабатывает большие деньги, неудобно звонить и клянчить какие-то 20 тысяч. Тем более знаю, что все начнут валить ответственность друг на друга: ФХР – на Олимпийский комитет, тот – на банк, где эти деньги сгорели во время кризиса... Я, конечно, и без них обойдусь, а вот моей маме, живущей в Москве, они бы очень пригодились. Перед олимпийцами не выполнили не только денежных обещаний. Вот, скажем, фрагмент из моего разговора с Валерием Буре, состоявшегося в феврале 2000 года:
– Вы так и не были в России с момента отъезда за океан в 1991 году?
– Нет.
– В свое время вы рассказывали, что опасаетесь призыва в армию, который грозил вам в случае приезда. Неужели во время Олимпиады не просили президента ФХР Александра Стеблина решить этот вопрос?
– Подобный разговор у нас был, но, насколько знаю, до дела так и не дошло.
Впрочем, было бы упрощением сказать, что именно финансовые причины или разногласия с боссами федерации привели к тому, что на ЧМ-99 из энхаэловцев приехал один Яшин. В тот момент на них обрушился целый вал травм: Буре-старшему сделали операцию на колене, Виктор Козлов сломал палец, Жамнов повредил плечо, Гончар – голеностоп, у Кравчука именно на те дни в канадском суде был назначен бракоразводный процесс... Но квасные патриоты уцепились за голый факт – наличие всего одного игрока из НХЛ на мировом первенстве, которое оказалось в очередной раз проиграно. И началось...
У нас уже много лет получается, что тренеры, имея дело со сборной, лишаются в итоге всего. Заглянем в совсем недавнюю историю. 1998 год, Олимпиада в Нагано. Очень сильный состав специалистов во главе с Владимиром Юрзиновым, которому помогали его воспитанники Петр Воробьев и Зинэтула Билялетдинов. Успешный итог – второе место. А потом, после чемпионата мира, – никаких предложений продлить соглашение с федерацией. При этом вскоре после Олимпиады Юрзинов остался еще и без клубного контракта, поскольку из-за занятости тренера на Играх его финская команда неудачно выступила в плей-офф.

В уже упомянутом разговоре с Касатоновым, услышав обо всех этих травмах, я спросил:
– Значит, на ваш взгляд, не правы те, кто говорит, что русские энхаэловцы забыли, откуда они родом?
– В основном с такими заявлениями я не согласен. Мне кажется, что подобное отношение к игрокам, выступающим за океаном, стало результатом непрофессиональной работы ряда прежних тренеров сборной. Еще в 96-м НХЛовцев как бы отделили от остальных в особую касту. На чемпионате мира в Вене, где их было как никогда много, тренер Владимир Васильев сделал для них свой распорядок дня, хотя в нормальной команде все игроки должны подчиняться одним и тем же требованиям. Для этих "избранных" уже не существовало отбоя, на ужин они могли не приходить, а главное – имели право вообще не находиться с командой. В результате случались серьезные нарушения режима.
– На Кубке мира-96 подобное тоже было сплошь и рядом.
– Там возникло еще больше проблем. Безволие Михайлова позволило ряду игроков, по сути, руководить командой. Ее состав был суперзвездным, но обстановка в ней не позволила добиться результата. Например, игроки по собственному усмотрению могли не выйти на раскатку в день игры, некоторые в открытую заявляли, что будут забивать не сейчас, а в ноябре, во время сезона НХЛ – и никакой реакции со стороны руководства... Единственным, кто проявил характер и волю, был генеральный менеджер сборной Борис Майоров, отказавшийся работать в таких условиях. Ряд хоккеистов поставили себя выше команды, однако у кого-то могло сложиться впечатление, что таковы все НХЛовцы.
Кстати, после этих турниров тренеры, которые сами создали в команде нездоровую обстановку, обвинили во всем игроков НХЛ. Конечно, все это не могло не сказаться на вере в руководство сборной той части легионеров, которые приехали играть и побеждать, и были готовы подчиняться профессиональным законам хоккея.
– Неудача на последнем чемпионате мира подняла новую волну критики в адрес энхаэловцев.
– А как мы можем требовать патриотизма от игроков, если сами – не патриоты? Смотрите: даже российская часть сборной после матчей плей-офф чемпионата страны собралась в полном составе всего за два дня до отъезда в Норвегию! Даже раньше, когда у нас была могучая сборная, три недели чистой подготовки к чемпионату мира считались святой обязанностью. Теперь же из года в год повторяется свистопляска с календарем, из-за чего сборная приезжает на мировое первенство абсолютно неподготовленной. Вот в чем причина неудач, а не в заокеанских легионерах!
Говорят, что они не патриоты. Но посмотрите, кто приехал в Швейцарию на прошлый чемпионат мира спустя три месяца после Нагано: Ковалев, Виктор Козлов, Березин, Марков, Назаров, которых не взяли на Олимпиаду и которые, по логике, должны были бы обидеться. Но они поверили Юрзинову и приехали. И что увидели? Неподготовленную из-за календаря команду, игравшую с листа. В сборные Чехии, Финляндии, Швеции игроки из НХЛ приезжают не для того, чтобы ее вытаскивать. Они приезжают усиливать команду. А у нас требуют, чтобы люди после тяжелейшего 82-матчевого сезона, а потом – долгого трансатлантического перелета тянули на себе всю сборную.
Олимпиада в Нагано продемонстрировала, что и патриотизм, и игровой, и организационный потенциал у нашего хоккея есть. И хотелось бы, чтобы в 2000-м, в год чемпионата мира в Санкт-Петербурге, мы этот потенциал полностью реализовали.

***

Это интервью вышло в свет в "Спорт-Экспрессе" 12 июля 1999 года. Уже за 10 месяцев до первого в российской истории мирового первенства в нашей стране Касатонов понимал, к чему дело идет, – и бил в колокола. Но по эту сторону океана "голос Америки" никого, похоже, не волновал...
В Санкт-Петербурге сборная России заняла 11-е место. Одиннадцатое! Это был оглушительный, ни с чем не сравнимый в истории отечественного хоккея позор. Нас тогда обыграли даже швейцарцы, латыши и белорусы – при том что команда выступала в прекрасном составе во главе с Павлом Буре. Но весь турнир повсюду говорилось не о хоккее, а о полном организационном хаосе. "Потусоваться" с игроками желали – как это часто бывает в России – очень многие. И никто им в этом не препятствовал. Что неудивительно: статус этих людей, будь то официальный или не очень, не способствовал тому, чтобы кто-то осмеливался встать на их пути. Игроки тоже не хотели портить с ними отношения: себе дороже. Словом, атмосфера на ЧМ-2000 не имела ничего общего с понятием "профессиональная".
Президент ФХР Стеблин после этого фиаско не нашел ничего лучшего, чем заявить, что сборная на 90–95 процентов должна состоять из игроков российской суперлиги. Иными словами, вновь виноватыми во всем оказались хоккеисты из НХЛ. "Совок" внутри Стеблина со временем возобладал над трезвомыслящим управленцем, которым он был на первых порах своего руководства российским хоккеем.
Касатонов, чья должность менеджера по Северной Америке после Питера была упразднена, говорил мне:
– Спихивать вину за провал в Санкт-Петербурге на энхаэловцев не только несправедливо, но и губительно. Как и призывать к тому, чтобы не брать их на чемпионаты мира. Когда после Питера руководители федерации заявляли, что 90–95 процентов "сборников" должны составлять игроки суперлиги, они напрасно считали, что энхаэловцы эти их слова не услышат. Нельзя делить хоккеистов на игроков НХЛ и "своих". Все они – российские игроки, и Нагано это прекрасно доказало. Деление на касты крайне вредно для морального климата в сборной, даже если оно делается "для народа", который после Питера жаждал услышать что-то подобное.
На мой взгляд, игроки могут быть виноваты только в одном случае – если они "сдавали" матчи. Но эти ребята собирались биться за победу, их не нужно было уговаривать приехать в Санкт-Петербург. А сейчас получается, что лучше отказаться играть за сборную, дабы избежать обвинений во всех смертных грехах.
В большом спорте всегда считалось, что выигрывает команда, а проигрывает руководство. Вот и здесь считаю, что ответственность за провал на чемпионате мира несет штаб сборной, в который входил и я. Именно его просчеты не позволили сыграть в полную силу составу, который – я убежден в этом по сей день – мог и должен был выиграть первенство. К тому же мы не смогли оградить хоккеистов от людей, которые хотели показать, что они вхожи в команду. Нездоровая суета вокруг сборной тоже сыграла роковую роль.
– Почему не прибегли к услугам Юрзинова, который после Нагано отработал в сборной ЧМ-98 в Швейцарии, а затем остался трудиться в этой стране, в клубе "Клотен"? Почему не смогли убедить его остаться во главе сборной всерьез и надолго, к чему были все предпосылки?
– Мне тоже это хотелось бы знать. Тем более что в Санкт-Петербург приехала почти половина команды, игравшей в Нагано. Этот абсолютно логичный вопрос следует задать руководителям ФХР. В Питере сборная не была единым коллективом. Помню, в Нагано сразу после финала энхаэловцам нужно было разлетаться по своим клубам, но на банкет пришли все до единого, несмотря на то, что ехать в "Русский дом" из Олимпийской деревни ребятам пришлось на электричке. Настолько игроки сплотились, настолько им хотелось быть вместе как можно дольше! А в Питере на прощальный ужин пришли четыре человека. Это самая яркая иллюстрация того, какой была атмосфера в этой команде.

Из всех этих цитат нетрудно сделать вывод: за два года до Олимпиады в Солт-Лейк-Сити атмосфера вокруг хоккейной сборной стала такой же ужасной, какой была за два года до Нагано. А может, и еще хуже: на Кубке мира-96 сборная России по крайней мере заняла третье место (что при суперзвездном составе было расценено как провал), а на чемпионате мира-2000 в Санкт-Петербурге – 11-е. То, что фиаско случилось именно на домашнем льду, было расценено общественностью особенно болезненно.
К счастью, и самими хоккеистами – тоже.
Весной 2001 года я беседовал с лучшим снайпером предыдущих трех сезонов среди всех защитников НХЛ Сергеем Гончаром. И он, игравший как в Нагано, так и в Питере, назвал вещи своими именами:
- Провал на домашнем чемпионате мира пошатнул репутацию НХЛовцев в России. Заслужить прощение у наших болельщиков мы сможем только золотом Олимпийских игр.

***

Впрочем, у многих участников Питера-2000, как и Кубка мира-96, послевкусие осталось настолько горькое, что в Солт-Лейк-Сити они поначалу не собирались. Скажем, центрфорвард первого звена образца Нагано Алексей Жамнов перед самым началом Игр-2002 признался мне:
– Если честно, долгое время даже не собирался ехать на Олимпийские игры. В руководстве федерации хоккея тогда был такой хаос вокруг назначения главного тренера, что я твердо решил ограничить свою олимпийскую карьеру золотом Альбервилля и серебром Нагано.
– Слышал, виной тому горький осадок, оставшийся после чемпионата мира в Санкт-Петербурге?
– Да. Если за два года до того, в Нагано, всех все устраивало, то на этом турнире тяжелой была вся атмосфера, за спиной игроков о них распространяли нелепые слухи. Может, руководители ФХР думали, что мы этого не прочитаем? Но даже если бы мы что-то пропустили, у нас есть родственники и друзья, которые изучают газеты и смотрят телевизор. А нам небезразлична собственная репутация. Да, сыграли мы неудачно, но это не повод для лжи.
– О вас, в частности, прошел слух, что...
–...Знаю, знаю, о том, что потребовал бесплатно перевезти жену в пятизвездный отель. Так вот, номер в этой гостинице я забронировал и оплатил за полтора месяца до чемпионата мира. Поселилась она там сразу же и до конца первенства никуда не собиралась уезжать. Зачем кому-то было нужно распространять эту чушь? Наверное, искали причины, почему сборная не играет.
– Верно ли, что вы вернулись в сборную только потому, что ее возглавил Вячеслав Фетисов?
– Да. Как только Славу назначили главным тренером, он сразу мне позвонил. И, откровенно с ним поговорив, я решил поехать на Олимпиаду.
Сергей Федоров в Санкт-Петербурге не играл, но и у него участие во второй "энхаэловской" Олимпиаде долгое время вызывала большие сомнения. В нашей беседе накануне Солт-Лейк-Сити он размышлял:
– С Федерацией хоккея России у меня, как известно, сложились очень натянутые отношения. То, что дело там в лучшую сторону так и не сдвинулось, подтверждают интервью некоторых наших молодых хоккеистов, выигравших в прошлом году молодежный чемпионат мира. Как и в годы моих выступлений за "молодежку", часть ребят не получила обещанного вознаграждения за золотые медали, и меня это, если честно, не удивляет. Делового разговора между федерацией и игроками НХЛ (а как теперь выясняется, и с молодыми хоккеистами) не получается. А потому в Солт-Лейк-Сити я буду выступать за команду России и Фетисова, но не ФХР.
– Знаю, что за серебро Нагано вы, как и Борис Миронов, до сих пор не получили положенных призовых...
– Да. Подробностей так и не знаю, да после второго места никто об этом разговора и не вел. Я тоже думал, что в таком вопросе игрок не должен проявлять инициативу. Мы сделали все, что могли. То, что другая сторона своей части работы не выполнила, лишний раз доказывает невозможность диалога. Как обычно. И дело, как вы понимаете, не в деньгах, а в том, что серьезные люди должны выполнять взятые на себя обязательства.
– Если бы сборную возглавил не Фетисов...
– ...То, думаю, меня бы в ее составе не было. Убежден: когда ты решаешь выступить на Олимпиаде или другом серьезном турнире, то должен быть уверен, что в этой команде тебе будет комфортно.
Спихивать вину за провал в Санкт-Петербурге на энхаэловцев не только несправедливо, но и губительно. Как и призывать к тому, чтобы не брать их на чемпионаты мира. Когда после Питера руководители федерации заявляли, что 90–95 процентов "сборников" должны составлять игроки суперлиги, они напрасно считали, что энхаэловцы эти их слова не услышат. Нельзя делить хоккеистов на игроков НХЛ и "своих". Все они – российские игроки, и Нагано это прекрасно доказало. Деление на касты крайне вредно для морального климата в сборной, даже если оно делается "для народа", который после Питера жаждал услышать что-то подобное.

– Но атмосфера, как вы сказали, и при Юрзинове четыре года назад была хорошая!
– Отличная. И играть в той команде было приятно и интересно.
– А если бы и на этот раз сборную возглавил Юрзинов?
– Не знаю. Поговорил бы с ним, как с Фетисовым. Только такая беседа могла бы все прояснить.
И все же Жамнов с Федоровым вернулись и поехали в Солт-Лейк-Сити. И не только они. Причина, думаю, вам уже ясна.

***

Сначала – предыстория. В 2000 году, после провала в Питере, главным тренером сборной России был назначен бывший капитан сборной СССР Борис Михайлов. Контракт с ним заключили двухлетний, и одним из его пунктов была работа на Олимпиаде в США.
В августе того же года в Москве состоялся прощальный матч Фетисова, на который приехали многие его старые друзья из "Детройта" и "Нью-Джерси". Он широко освещался в прессе – и не только с точки зрения проводов легендарного мастера из большого хоккея. Многолетний капитан сборной СССР, даже будучи действующим игроком, никогда не скрывал своих организаторских амбиций. И нашлось немало влиятельных людей, пожелавших видеть его в том или ином качестве в олимпийской сборной России.
Сам Фетисов в марте 2001 года в интервью "Спорт-Экспрессу" воспроизвел хронологию событий:
– Прежде всего хочу напомнить, что сам ничего ни у кого не просил. В августе прошлого года приезжал в Москву на свой прощальный матч и в связи с этим много выступал по телевидению. В одной из программ, которая шла в прямом эфире, мне сказали, что во время паузы будет сюрприз. Вот именно тогда я и услышал из уст министра спорта России Павла Рожкова, что спортивная общественность и руководители страны хотели бы видеть меня главным тренером команды в Солт-Лейк-Сити. Но к тому моменту главным тренером сборной России на следующие два года уже был назначен Борис Михайлов. Я меньше всего был настроен вступать с ним в какое-то противостояние. Поэтому дипломатично сказал, что очень ценю оказанное мне доверие и был бы рад помочь России на Играх. После чего возникла идея предложить мне роль генерального менеджера.
Сейчас я рассуждаю не только как спортсмен, который прожил в Америке 12 лет и больше чем кто-либо играл в Кубках Стэнли, а как тренер, который успел многому научиться. Да, здесь другой хоккей, другая жизнь – и я отдаю себе в этом отчет. Но уверен, что возглавлять команду на Олимпийских играх должен человек, знакомый с ситуацией не понаслышке и, главное, способный за короткое время заставить ребят поверить в себя. Не просто знающий и авторитетный, но абсолютно уверенный в том, что он делает. Именно эти качества в первую очередь определяют успех.
– Мне казалось, что всеми этими качествами в полной мере обладал Владимир Юрзинов, работавший с олимпийской сборной в Нагано. Стеблин, кстати, в своем интервью "Спорт-Экспрессу" заметил, что не прочь привлечь его к работе с командой и на этот раз.
– Кстати, именно Юрзинов сказал после Игр в Нагано, что штаб российской команды обязательно должен быть и в Америке, и в России. Я считаю его лучшим на сегодняшний день специалистом. Но вспомните: после провала в Санкт-Петербурге вакансия главного тренера осталась открытой. Юрзинов в то время был в отпуске, и его даже не спросили, что он думает, что считает нужным сделать, хочет ли принять участие в работе со сборной и в каком качестве.
Я, кстати, в то время был в Москве. С удовольствием пришел бы на тренерский совет, ответил бы на любые вопросы – как представляю себе работу в сборной, что думаю. Считаю, что сейчас престиж и авторитет нашего хоккея полностью разрушен. Если страна занимает на мировом уровне 11-е место, а ближайший резерв в виде молодежной сборной – седьмое, это не просто тревожный симптом, это – катастрофа. И показатель работы национальной хоккейной федерации. Я слишком много сил отдал хоккею, чтобы спокойно относиться к тому, что происходит.
– Многих сильно раздражает то, что вы беретесь критиковать и советовать, оставаясь за океаном. Мол, если сборная неудачно выступит в Солт-Лейк-Сити, вы останетесь в Америке, а значит, и ответственности никакой.
– Давайте посмотрим по-другому. В коллективную ответственность я не верю. Практика показывает, что в этом случае за результат не отвечает никто. Что ставлю на кон я? Прежде всего свою репутацию и тренерскую карьеру. Для меня это не просто слова. Считаю, что участие команды в Олимпийских играх – это очень серьезно. Поэтому когда мы встречались со Стеблиным в феврале, я сказал: "Готов взять всю ответственность на себя. Но решение принимать тебе. Не говори сразу "да" – подумай, посоветуйся".
– Насколько, с вашей точки зрения, велика вероятность того, что руководители ФХР сочтут необходимым привлечь вас к непосредственной работе с олимпийской сборной?
– Как говорят в Америке, шар сейчас на их стороне. Они и должны принимать решение.
– Что является основным камнем преткновения? Несовпадение взглядов на эту роль?
– В одном из недавних интервью я прочитал, какие обязанности мне могут вменить в том случае, если я стану генеральным менеджером. Билеты, размещение и встреча гостей, организация пресс-конференций. Думаю, этим делом должны заниматься профессионалы-администраторы. Наверняка есть люди, которые способны сделать эту работу более качественно, чем Фетисов. Я не администратор, а профессиональный тренер, который уже три года трудится в одной из лучших команд НХЛ ("Нью-Джерси Дэвилз" – Прим. И. Р.). Потому своими прямыми обязанностями считаю именно тренерскую работу. В разговоре со Стеблиным об этом и говорил.
Этим интервью Фетисов дал окончательно понять: все эти должности генерального менеджера или кого угодно еще – не более чем ширма. А хочет он только одного – поехать на Олимпиаду в качестве главного тренера сборной России.
"Двум великим капитанам сборной СССР – Михайлову и Фетисову – в одной берлоге, боюсь, не ужиться. После Кубка мира-96 тренер Михайлов и игрок Фетисов не скрывали взаимных антипатий и, судя по всему, с тех пор компромисса не нашли. Значит, остаться должен кто-то один", – писал я тогда в "Спорт-Экспрессе".
18 апреля 2001 года, не дожидаясь очередного чемпионата мира, был спешно переизбран на очередной четырехлетний срок президент ФХР Стеблин. Участвовали в этой процедуре, естественно, не профессионалы и знаменитые ветераны хоккея, а "карманные" делегаты конференции ФХР, представители регионов. Позиция Стеблина относительно появления Фетисова, опубликованная в день выборов, звучала так:
– Много вопросов возникает по поводу приглашения в сборную Вячеслава Фетисова. Ничего не имею против. Главное – четко договориться о роли Вячеслава, определить его обязанности, не ущемляя при этом интересов работающих с командой тренеров.
Заключительная часть последней фразы была в этой реплике ключевой. На самом деле Стеблин делал все возможное, чтобы никакого Фетисова в сборной на дух не было.
Но от него зависело уже далеко не все. Потому что олимпийская сборная с каждым днем все больше переставала быть "продуктом" федерации хоккея. В решение вопроса включались люди совершенно другого уровня.

***

Кульминация наступила в августе 2001-го.
Ежегодный московский турнир "Кубок "Спартака", на который традиционно съезжались многие российские энхаэловцы во главе с Фетисовым (его связывала дружба с главным организатором Кубка Гелани Товбулатовым), на сей раз кишел гостями из категории VIP. Известный телекомментатор Дмитрий Федоров констатировал в своей колонке в "Спорт-Экспрессе":
"В последние дни в VIP-ложе Дворца спорта "Сокольники" мы видели и президента России Владимира Путина, и министра спорта Павла Рожкова, и президента ОКР Леонида Тягачева, и его предшественника Виталия Смирнова. Фетисов и Стеблин мирно сосуществовали в той же ложе на матче открытия Кубка “Спартака”. Напрашивается вывод: судьба руководителей олимпийской сборной определяется где-то там, в холлах и кабинетах ледовой арены. Не исключено, что уже определена и со дня на день нам объявят об окончательном решении".
В том же "СЭ" Елена Вайцеховская выражала свое отношение к выходу этого вопроса на такой виток:
"В Москве – хоккей. Звезды НХЛ, "Звезды России" и те, кто пока еще не звезды, оккупировали ледовые дворцы, Вячеслав Фетисов и Павел Буре встречаются с президентом Путиным, а за кулисами – разговоры на одну тему: кто же все-таки возглавит олимпийскую сборную в Солт-Лейк-Сити? Ходят слухи, что именно этот вопрос собирается обсуждать в Швейцарии с Владимиром Юрзиновым президент федерации хоккея Александр Стеблин и что уже через три дня будут расставлены все точки над i.
Очень хочется надеяться, что тема беседы в Кремле была все-таки иной. Не имеющей отношения к сборной команде.
Фетисов не раз говорил: мол, бред, что в то время, когда все остальные сборные уже приступили к обдумыванию тренировочных программ и целенаправленно готовятся к Играм, мы никак не определимся со штабом.
Действительно, бред. Как и многое остальное. Например, перевыборы президента хоккейной федерации до чемпионата мира. Или его же, президента, отпуск в то время, когда вопрос с тренерами олимпийской команды активно обсуждается (пусть и закулисно) на уровне высшего спортивного руководства страны.
Но еще больший бред – решать проблему на уровне Путина. Хотя очень удобно: если допустить, что президент России хотя бы намеком выскажет собственные пожелания на этот счет, от ответственности за результат автоматически освобождаются все".

Тем не менее совершенно очевидно: решение принималось именно на самом верху.
В какой-то момент Михайлов, видимо, еще лелеял надежды, что это не так, и пытался бороться. А может, просто хотел выговориться – ведь до тех пор интервью на острую тему он не давал. По крайней мере, 18 августа в "Спорт-Экспрессе" вышло его пространное интервью – причем, чтобы дать его, тренер приехал непосредственно в редакцию на улице Красина.
– Действия окружения Фетисова, который активно стремится занять пост наставника олимпийской сборной, несмотря на то, что у главного тренера команды страны есть действующий контракт с ФХР, непорядочны, – заявил Михайлов. – Сам Слава, выступая недавно по телевидению, весьма корректно сказал, что ему неловко передо мной. И тут же добавил: мол, он готов возглавить олимпийскую сборную и знает, как выиграть золото Олимпиады.
Честно говоря, не могу представить себе, чтобы что-то подобное происходило в НХЛовском клубе Фетисова "Нью-Джерси Дэвилз". Мол, Лэрри Робинсон – хороший тренер, но только я, Фетисов, знаю, как выиграть Кубок Стэнли.
– Ваш контракт с ФХР предусматривает работу на Олимпиаде?
– Да. Знает ли об этом президент Олимпийского комитета России, мне неизвестно. В прессе промелькнула информация о том, что он встречался со мной по этому поводу, но на самом деле ничего подобного не было. И позиция ОКР, соответственно, для меня остается неясной. Позиция ФХР, наоборот, известна: потому мы и заключили этот контракт.
Причем сразу договорились с президентом Федерации Стеблиным о том, что я буду продолжать откровенно высказывать свое мнение по поводу недостатков в работе ФХР, как делал это и раньше.
Критиковать, но не наговаривать. Так, например, когда перед первым международным выездом сборной Александр Яковлевич по каким-то причинам не приехал на базу, чтобы поговорить с ребятами, затем мы встретились и решили, что этого впредь быть не должно. Сборная – лицо страны и нуждается во внимании и поддержке. Президент меня понял. И теперь, видя, как многие недоумевают, почему это Михайлов вдруг перестал критиковать Стеблина, скажу, что у меня к нему нет никаких претензий.
В Москве – хоккей. Звезды НХЛ, "Звезды России" и те, кто пока еще не звезды, оккупировали ледовые дворцы, Вячеслав Фетисов и Павел Буре встречаются с президентом Путиным, а за кулисами – разговоры на одну тему: кто же все-таки возглавит олимпийскую сборную в Солт-Лейк-Сити? Ходят слухи, что именно этот вопрос собирается обсуждать в Швейцарии с Владимиром Юрзиновым президент федерации хоккея Александр Стеблин и что уже через три дня будут расставлены все точки над i.

Дабы исключить всякие домыслы, поясню: идея приглашения Фетисова на должность генерального менеджера олимпийской сборной принадлежит мне и Стеблину. Понятно, что лично я предложить Фетисову эту работу не мог, это сделал президент ФХР. Вопрос этот, повторяю, нами обсуждался, так же, кстати, как и приглашение в команду Юрзинова. Но Слава выступил и сказал, что станет генеральным менеджером сборной лишь в том случае, если получит все полномочия по комплектованию ее состава и штаба. Федерация с такой позицией не согласна, я – тоже.
Хотел бы, кстати, напомнить, что Вячеслав уже как-то комплектовал сборную: набирал тренеров, врачей, массажистов – на Кубке мира в 1996 году. Как мы там сыграли – все знают. Как знают и то, кто после этого соревнования остался виноват в провале – все та же Федерация и главный тренер Михайлов.
Вообще, мне кажется, ошибка Стеблина во всей этой истории заключается в следующем: когда Фетисов заявил, что командовать парадом должен он, следовало прекратить переговоры. НХЛовские порядки, согласно которым генеральный менеджер команды является главным человеком при принятии кадровых решений, для сборной России не подходят.
– Прокомментируйте, пожалуйста, недавние заявления Павла Буре и Алексея Жамнова, которые также выступили в поддержку Фетисова.
– У меня нет к ним претензий – хоккеисты имеют право на собственное мнение. Тем не менее скажу – я очень уважаю Павла как игрока, но истина дороже. И когда он говорит, что готов играть у Михайлова, однако лучше, если главным будет все-таки Фетисов, хочется узнать: почему же в ответ на вопрос, хочет ли он во "Флориде" выходить на лед в одной тройке с братом, Павел отвечает, что, мол, решать должен только тренер? Опять получается, что здесь и там человек ведет себя по-разному. Но ведь важно понять: ты едешь на Олимпиаду, чтобы играть не за Михайлова или Фетисова, а в первую очередь – за свою страну. И должен биться, независимо от того, кто при этом руководит командой. В конечном итоге не кажется ли вам, что это дикость, когда игроки сами выбирают себе тренера?
– Какими были ваши отношения с Фетисовым, когда вы еще играли? Может, причина нынешних проблем кроется в тех временах?
– У нас были профессиональные отношения. Был, правда, один момент, когда я работал вторым тренером ЦСКА при Викторе Тихонове: игроки пятерки, в которой выступал Слава, хотели меня снять. Да, я был требователен к ним, но как второй тренер выполнял при этом волю главного. Объяснились – и я остался работать.
– История с привлечением Фетисова к руководству олимпийской сборной длится уже давно. Почему все это время вы упорно воздерживались от комментариев?
– Мое длительное молчание многие ошибочно приняли за слабость. На самом деле я до последнего верил в то, что разум все-таки восторжествует и вопрос будет решаться цивилизованным путем. Теперь, когда видно, что этого не происходит, настало время внести ясность. Я всегда был независимым человеком и остаюсь им. И не пойду на поводу игрока, какую бы зарплату он ни получал. Кстати, во время Кубка мира я собирался отчислить из сборной шестерых игроков за несоответствие ее требованиям. Воспрепятствовал этому покойный президент ФХР Валентин Сыч.
Юрзинов не раз подчеркивал, что тренером национальной сборной должен быть наставник, работающий в России. Я тоже так считаю. Решение руководства Федерации, судя по всему, станет известно в понедельник. Тогда и я объявлю о своем решении.
Когда решение будет объявлено, Михайлов никаких акций протеста не предпримет. Он останется во главе сборной – вот только не олимпийской, а той, что выступает на чемпионатах мира. И, что любопытно, именно в том сезоне 2002 года команда завоюет единственную российскую медаль на мировых первенствах с 1994 по 2004 годы – серебряную.
Источник: «Чемпионат»
Оцените работу журналиста
Голосов: 0
9 декабря 2016, пятница
Кто станет самым результативным игроком среди россиян в сезоне-2016/17 НХЛ?
Архив →