Все новости

Светлое будущее за невысоким забором

В грядущую субботу исполнится месяц с момента начала строительства нового ледового дворца в Челябинске. Пока на месте возведения арены шумит лес и каркают вороны.
Хоккей

Челябинский «Трактор» вернулся в суперлигу год назад после многолетнего в ней отсуствия и в прошедшем сезоне с честью доказал своё право оставаться в ней. Однако уже по окончании регулярного чемпионата, в котором «Трактор» занял «проходное» 16-е место, возникла проблема, которая может «выкинуть» Челябинск из Суперлиги отнюдь не по спортивному принципу. Речь о пресловутом требовании регламента по вместимости арен, согласно которому у команды Суперлиги должен быть дворец на не менее чем 5500 зрителей. У Челябинска такого нет. Пока нет.

После скандального решения о «выбросе» «Трактора» на основании недостаточной вместимости (вместе с челябинским клубом хотели отправить восвояси ещё и тольяттинскую «Ладу», а в качестве альтернативы Челябинску и Тольятти предлагалось… играть в других городах), было много разговоров, споров и убеждений, в результате чего Челябинску предоставили отсрочку. Смысл — играйте пока на старой арене, но стройте новую, а под гарантию этого строительства и даётся, собственно, отсрочка. На том и порешили.

И вот, наши коллеги из челябинского информагентства Sports74.ru решили выяснить, что изменилось за это время на пустыре, расположенном на пересечении улиц Салавата Юлаева и 250 лет Победы.

От центра города к месту будущей арены всего ничего – пятнадцать минут на маршрутке, отмечает наш постоянный автор Игорь Жуков. Немного пешком – мимо залитых солнцем дворов – и мы на месте. Невысокий забор скрывает место строительства, сердце бьётся все чаще – вот сейчас, за этим забором можно будет увидеть пусть и самые начальные контуры новой арены «Трактора»… Однако виды, открывающиеся за забором, разочаровывают – на месте будущего стадиона не кипит работа и непривычно пустынно для объекта, имеющего столь огромное политическое значение. Единственная техника – одинокий заглушённый трактор.

Слева – огороженная отдельным забором стоянка. Справа – всё тот же березовый лес, в который удаляются два солдатика с призывно позвякивающим пакетом. Солдаты располагаются на пнях, открывают бутылки. Лес поскрипывает, раздаётся резкое воронье «кар». Центр нового дворца, тот самый, в который была заложена символическая капсула, представляет собой месиво из полузастывшей грязи, щебня и глины. В боронах стоит талая вода. По краям площадки – кучи земли и мусора, видимо, в какой-то момент всё это сгребли в сторону, да так и оставили.

О том, что через полтора года здесь будут бушевать хоккейные страсти, а 7500 зрителей будут переживать за «Белых медведей», не говорит ничего.

Около неработающего трактора, стоящего рядом с домиками для рабочих, – два человека. Один, лет пятидесяти с белой бородкой в духе девятнадцатого века, выглядит солидно. Как выясняется из дальнейшего разговора – это инженер «Балтийской строительной компании», занимающейся возведением дворца. Второй – чернорабочий, лениво поигрывающий раскладным ножиком.

Представившись любопытным болельщиком «Трактора», завязываю с ними разговор. Выдержав паузу вначале, человек с бородкой отвечает на вопрос, почему на объекте не ведётся никакой работы: «Ждём технику. В том числе, бензопилы – посмотрите на этот лесок, его нужно будет спиливать весь. Со дня на день работа начнётся, не беспокойтесь. У вас будет один из лучших дворцов в России. Такой же мы построили в Мытищах, а теперь там пройдут матчи чемпионата мира».

На наши голоса из домика выглядывает какой-то рабочий, но, не проявив никого интереса к предмету разговора, скрывается внутри. Через пару минут из того же домика появляется охранник в сланцах, который, засмолив сигарету, вступает в беседу. Рассказывает о спортивном строительстве в Пензе, Самаре и Тольятти – видимо, он оттуда родом. А потом разговор плавно переходит на дороги. Мол, и ими надо бы заняться, а то в России с самых древних времени две известные беды… Охранник оказывается начитанным человеком.

Я высказываю предположение, что работать придётся в три смены – время-то уходит. Но инженер «БСК» успокаивает: «Может быть, летом работа так и будет вестись – в три смены. Но вообще-то, мы работаем в две – по двенадцать часов. Причём мы опираемся на устоявшиеся бригады, с которыми работали не на одном объекте. Эти люди будут из самых разных городов России. А вот рабочих из бывших стран СССР мы используем только на подсобных работах».

На прощание инженер «БСК» говорит: «Приезжайте через месяц, вы не узнаете это место и будете приятно удивлены».

Комментарии (0)
Партнерский контент