• Главные новости
  • Популярные
Виктор Майгуров
Фото: rusbiathlon.ru
Текст: Александр Круглов

Майгуров: не жалею, что не стал тренером

Спортивный директор СБР Виктор Майгуров рассказал о своих функциях, взаимодействии тренерского штаба и работе в техкоме IBU.
14 декабря 2012, пятница. 16:00. Другие
В разных источниках должность Виктора Майгурова именуется по разному: вице-президент по спорту высших достижений, председатель тренерского штаба, спортивный директор. Суть, впрочем, везде одна – установка взаимосвязи между руководством СБР и национальными командами. О том, как успешный в прошлом спортсмен справляется с этой работой, он поведал в беседе со спецкором "Чемпионат.com".

— Виктор Викторович, в Поклюке вы одержали первую кубковую победу в карьере, которую наверняка до сих пор отлично помните. Какая она – ваша Поклюка?
— Нравится мне здесь. Хорошее место, красивое и, наверное, единственное в своём роде.
Два года я отработал его референтом в области спорта и благодаря этому получил хорошую школу взаимодействия с людьми в правительстве, оформления и подготовки различных документов. После этого уже было несложно работать.
Раньше здесь была очень тяжёлая трасса, а сейчас она, на мой взгляд, стала немножко полегче. Раньше было больше крутых спусков, но самый большой подъём остался. Также раньше трасса состояла из двух кругов в разные стороны с разными профилями, а сейчас спортсмены передвигаются по одному кругу, как и на всех других этапах.

— Тогда даже был случай с немцем Марко Моргенштерном, который заблудился и пошёл в другую сторону.
— Было такое. Совсем стало ему тяжело, а после того, как это произошло во второй раз, он закончил со спортом в самом расцвете сил.

— Вы сейчас бегаете кроссы по утрам. Насколько удаётся поддерживать форму?
— По возможности стараюсь что-то делать три-четыре раза в неделю – или кросс, или пробежку на лыжах. Когда нахожусь дома, играю два раза в неделю в хоккей, потому что считаю, что это необходимо любому человеку.

— Хоккеем давно увлекаетесь?
— С первого по шестой класс я занимался в хоккейной секции. Какой-то азарт остался и до сих пор. Хоккей даёт совсем другие положительные эмоции, чем биатлон или лыжные гонки. В лыжах вообще работа монотонная, у нас хоть есть стрельба. Хоккей – это эмоции, команда, переживание.

— Болеете за "Югру" или есть другие пристрастия?
— Конечно, за "Югру", как патриот своего города и округа. У нас все болеют за эту команду.

— По окончании спортивной карьеры быстро вжились в роль чиновника?
— С одной стороны, было непросто, а с другой, большую поддержку оказал тогдашний губернатор округа Александр Васильевич Филиппенко. Два года я отработал его референтом в области спорта и благодаря этому получил хорошую школу взаимодействия с людьми в правительстве, оформления и подготовки различных документов. После этого уже было несложно работать.

— Павел Ростовцев после работы чиновником вернулся в спорт и тренирует женскую сборную. Вас в практикующие тренеры не тянет?
— Пока такого желания не возникало, но если и возникнет, я предпочту работать с детьми, нежели с национальной командой. Когда я только закончил карьеру, Александр Андреевич Голев (старший тренер мужской сборной России, погибший в автокатастрофе в 2003 году. — Прим. "Чемпионат.com") предложил мне работать с ним в качестве тренера по стрельбе. Я тогда отказался и не жалею об этом.

— В чём вы видите разницу между своей нынешней работой и традиционными функциями главного тренера?
— Я не внедряюсь в тренировочные планы команд. Какой объём делает команда, с какой интенсивностью, за всё это отвечают старшие тренеры. Как председатель тренерского штаба, я участвую в формировании команды на эстафетную гонку или принимаю участие в определении шести спортсменов, которые выйдут на старт, если в расположении команды их семь. То же самое происходит и в команде на Кубке IBU. Но, в любом случае, определяют состав старшие тренеры.
Вообще, мою должность правильнее следует называть спортивный директор, и она обеспечивает взаимодействие всех наших спортивных структур, которых у нас в команде немало. К ним относится и сервис-бригада, и медицинская группа, и комплексная научная группа. Должен признаться, что все люди особенные, требуют разного подхода, а потому работа у меня не простая.
Как показал прошлогодний сезон, весь спрос за результат предъявляется именно им. Они 24 часа находятся с командой, знают каждого человека досконально, они и определяют. Мы же просим аргументы, если есть сомнения по каким-либо кандидатурам.

Но мы сейчас говорим только о той части работы, которая связана с тренерским штабом. Вообще, мою должность правильнее следует называть спортивный директор, и она обеспечивает взаимодействие всех наших спортивных структур, которых у нас в команде немало. К ним относится и сервис-бригада, и медицинская группа, и комплексная научная группа. Должен признаться, что все люди особенные, требуют разного подхода, а потому работа у меня не простая. Тут одного авторитета недостаточно для решения всех вопросов.

— Можно сказать, что ваша должность аналогична посту Пера-Арне Ботнана в норвежской команде?
— Я, к сожалению, с ним не разговаривал, но думаю, что он занимается примерно тем же.

— В дискуссиях по составу команды у вас есть право решающего голоса?
— Формирование составов команд у нас прописано в критериях отбора, которые были одобрены тренерским советом. Там прописано, что на первые три этапа Кубка мира состав отбирает старший тренер команды, председатель тренерского штаба и председатель тренерского совета Владимир Михайлович Барнашов. Пока серьёзных споров между нами не возникало. Были вопросы, которые я задавал Пихлеру и Лопухову, получил аргументированный ответ, согласился с ним. К примеру, мы поинтересовались, почему решили поставить в смешанную эстафету в Риднауне Марину Коровину. Тренеры ответили, что после Нового года они планируют привлекать на этапы Кубка мира Настю Загоруйко и Марину. И посмотреть, как они чувствуют себя в контактной эстафетной борьбе. При таком раскладе всё логично — в наших интересах просмотреть максимальное количество спортсменок.

— Есть мнение, что ваша должность и должность Барнашова дублируют друг друга.
— Нет. Владимир Михайлович возглавляет тренерский совет, который включает 50 тренеров со всей России. Я же работаю со сборной – со всеми её структурами, в том числе и с тренерским штабом, в который входит около 15 человек.

— Столь большое количество функций не мешает вам работать в техкоме IBU и консультируетесь ли вы по этим вопросам с вашим предшественником Вадимом Мелиховым?
— Я очень ценю Вадима Ивановича как специалиста, и мы с ним на связи если не каждый день, то несколько раз в неделю мы созваниваемся и обсуждаем вопросы, касающиеся не только работы техкома. Когда я начинал работать в техкоме, Вадим Иванович давал мне советы, рассказывал о его внутренней кухне. Эта работа не занимает слишком много времени. Мы готовимся к совещаниям, которые проходят два раза в год, затем в течение трёх четырёх дней прорабатываются вопросы об изменениях и дополнениях в правилах соревнований. Постоянно те или иные страны предлагают какие-то новшества относительно экипировки или инвентаря.

Также внутри техкома у нас есть несколько групп, работающих по своему плану. Наша работа абсолютно не оплачивается, поэтому приходится совмещать эту деятельность. Плюс в том, что я первым узнаю о предполагаемых изменениях, которые только через две недели будут внесены на исполком, и у нас есть возможность согласиться с ними или не согласиться. К примеру, в прошлом году перед началом сезона техком одобрил предложение изменить вес пули, но нам удалось убедить исполком отложить это до весны. В итоге мы отстояли один из небольших пунктов, влияющих на результат.

— Вы сказали, что не интересуетесь деталями работы тренерского штаба. Но как тогда оценить их деятельность, выявить допущенные ошибки и предотвратить их повторение?
— При министерстве спорта есть экспертный совет, в состав которого входит порядка 10-12 человек.
Когда работаешь самостоятельно, можешь сам уделять больше внимания проблемным компонентам подготовки. К команде же ты привязан, как транспорт, и не можешь позволить, чтобы тебя кто-то ждал. Я не агитирую всех переходить на самоподготовку, но пример многих иностранных спортсменов показывает, что зрелые атлеты способны готовиться самостоятельно.
В этом совете собраны компетентные люди, такие как Александр Грушин, Виктор Маматов, Александр Привалов, Александр Кубеев. Они не первый год в спорте, сами работали тренерами. Я же без тренерской практики не могу оценивать работу тренеров. Конечно, в последние годы карьеры я тренировался самостоятельно и не являюсь полным профаном в тренировочных вопросах, но тренерская практика – это немного другое, нежели самоподготовка.

— В нынешней команде кто-то способен так же, как вы, готовиться самостоятельно?
— Ваня Черезов. Он много консультировался с Сергеем Чепиковым и, хоть и тренировался с командой, большую часть работы делал по своему плану и ощущениям. Когда мне пришлось тренироваться самому, то же думал, что это непросто, но, получив консультации от своих бывших тренеров, начал самостоятельно готовиться, и мне это даже понравилось. Я был абсолютно свободен, не имел жёстких рамок подъёма, обеда и ужина, знал, что мне нужно делать. По самочувствию мог сдвинуть и поменять тренировку, никому ничего не объясняя. Когда работаешь самостоятельно, можешь сам уделять больше внимания проблемным компонентам подготовки. К команде же ты привязан, как транспорт, и не можешь позволить, чтобы тебя кто-то ждал. Я не агитирую всех переходить на самоподготовку, но пример многих иностранных спортсменов показывает, что зрелые атлеты способны готовиться самостоятельно.

Продолжение следует.
Источник: «Чемпионат»
Оцените работу журналиста
Голосов: 5
9 декабря 2016, пятница
Верите ли вы, что 12 российских призёров Сочи-2014 употребляли допинг?
Архив →