Юлия Русанова, супруга Виталия Степанова
Фото: «РИА Новости»
Текст: Евгений Слюсаренко

«Допинг принимают все. Кроме, может быть, Борзаковского»

Один из героев скандального немецкого фильма о допинге в России Виталий Степанов дал первое интервью российскому СМИ. Говорить захотел сам.
17 марта 2015, вторник. 00:00. Другие

История этого интервью необычна. Виталий Степанов – «русский Сноуден», бывший сотрудник РУСАДА и герой скандального немецкого фильма о допинге в отечественном спорте «Тайный допинг: как Россия готовит своих чемпионов» – сам вышел на нас с предложением об интервью. Мы – это два журналиста, Наталья Марьянчик из «Советского спорта» и Евгений Слюсаренко из «Чемпионата». Объяснил: «Я давно вас читаю и вам доверяю».

Разговор вышел долгим – более двух часов, а потом ещё много дней переписки, когда уточнялись формулировки. После чего мы с коллегой Марьянчик решили не делать разные версии одного интервью для своих изданий (разговор-то всё равно был один), а честно опубликовать единый материал в одно время на своих порталах. Предлагаем вашему вниманию совместный проект «Чемпионата» и «Советского спорта». Первая часть – перед вашими глазами, вторая выйдет ровно через 24 часа…

«Мне совали деньги, чтобы я не брал пробу»

— Виталий, давайте начнём с самого начала. Как вы оказались в числе сотрудников РУСАДА?
— В конце 2007 года я случайно увидел объявление в газете, что фирма набирает офицеров допинг-контроля. В начале 2008-го, после новогодних праздников, позвонил по указанному

В лёгкой атлетике мне однажды совали деньги за то, чтобы не брал пробу, причём это делал не кто-нибудь, а вице-президент федерации!

номеру, и оказалось, что звоню в Росспорт. Приехал, мне рассказали, что создаётся национальная антидопинговая организация и с нуля нужно будет делать буквально всё. Искали молодых целеустремлённых людей, которые любят спорт и готовы строить свою деятельность в соответствии с кодексом ВАДА. Всё было очень убедительно, и тогда я не сомневался, что мне говорят правду. После первого собеседования мне перезвонили и пригласили 1 февраля выйти на работу.

— Какое у вас образование? Вы медик? Почему вы вообще откликнулись на эту вакансию?
— Я учился по специализации «спортивный менеджмент», но не закончил. Лёгкой атлетикой занимался для себя, на любительском уровне. Специального медицинского образования у меня нет, но в принципе, чтобы работать офицером допинг-контроля, его и не требуется.

— Что происходило после того, как вы вышли на работу?
— Я участвовал в нескольких конференциях с представителями ВАДА, переводил некоторые части кодекса и международных стандартов. Вместе со мной на работу в феврале вышли ещё несколько человек, но до конца апреля, когда нам выдали первую зарплату, дожил только я. Конечно, были сомнения в том, что из всего этого получится, но первое время я чувствовал, что люди действительно стараются делать свою работу хорошо.

— В какой момент вы поняли, что это не совсем так?
— Было много разных эпизодов, но поначалу я ничего не понимал и думал: ну ладно, здесь не совсем так, там… Ну, например, приехал однажды на допинг-контроль бейсбольной команды, а все люди, которые пришли, были с чужими паспортами. Я отказался брать пробы и уехал. Или в лёгкой атлетике — мне однажды совали деньги за то, чтобы не брал пробу, причём это делал не кто-нибудь, а вице-президент федерации!

— Расскажите.
— 2008 год, юниорское первенство России в Челябинске. Мы поехали туда в паре с ещё одним инспектором, которая работала давно, ещё в структуре Росспорта. На дистанции 400 м местная девочка заняла второе место, естественно, её как призёра пригласили на допинг-контроль. Но вместо девочки пришел её тренер, подошёл к моей коллеге и сказал: «А давайте, как раньше, пробу брать не будем, а что-нибудь придумаем». Та ответила: «Как раньше теперь нельзя». Тренер ко мне — я ни в какую. Тогда по его просьбе явился вице-президент ВФЛА, ныне покойный Георгий Нечеухин. Стал предлагать деньги. В итоге в тот вечер мне позвонил один из начальников РУСАДА и попросил пробу не брать. На следующий день эта же девочка опять попала по жребию на допинг-контроль после эстафеты, но на этот раз ко мне уже никто не обращался. Вопрос был решён.

Аналогичных ситуаций на самом деле возникало много в разных видах спорта. Сначала удивлялся, потом постепенно начал понимать, что я там один такой…

— Это правда, что из РУСАДА вас в итоге уволили?

Я хочу, чтобы по итогам расследования были привлечены к ответственности люди на ключевых постах в министерстве спорта.

— В конце 2010-го нам объявили о реструктуризации. На тот момент моя должность звучала как «главный специалист образовательного отдела». Там был такой бардак, никто ничего не знал до последнего, но в конце февраля 2011-го меня уведомили об увольнении. Причём сначала мне на март уже расписали командировки, а потом вдруг объявили, что «специалисты с вашими способностями в РУСАДА не нужны».

— Если бы не сокращение, вы готовы были остаться?
— Да.

— Почему, если так много эпизодов в работе РУСАДА шло вразрез с вашей позицией?
— В те последние полгода, когда почувствовал, что меня пытаются выжить, я перестал стесняться. Если с чем-то был не согласен, так и говорил. Не скажу, что мне там нравилось, но жизнь такая штука: борешься и борешься…

— Почему вы в итоге отказались от сотрудничества с РУСАДА после выхода немецкого фильма?
— Я не очень представляю себе, как организация может проводить независимое расследование собственной деятельности. Как господин Камаев может руководить таким расследованием, если речь идёт о нарушениях, которые были совершены в том числе под его руководством? Мне прислали список вопросов, все они достаточно поверхностные. Искреннего стремления разобраться я там не увидел.

— Мы правильно понимаем, вы считаете, что РУСАДА зависимо от министерства спорта, а оно поддерживает употребление допинга на государственном уровне?
— Да.

— И чего вы тогда хотите?
— Я хочу, чтобы по итогам расследования были привлечены к ответственности люди на ключевых постах в минспорта. Почему российские спортивные чиновники против уголовного наказания за допинг? Да потому что тогда первыми людьми, кто должен будет сесть на долгий срок, станут они сами.

«После первого свидания с женой чувствовал себя идиотом»

— Что вы делали после увольнения из РУСАДА?
— Мы тогда уже были женаты с Юлей, она неплохо выступала. В какой-то момент мы приняли решение, что будем ездить по сборам вместе. Я был для неё спарринг-партнёром по тренировкам. Потом мне предложили поработать в Оргкомитете «Сочи 2014», но спустя три месяца я ушёл оттуда по собственному желанию.

— Почему?
— Мне показалось, слишком много бумажной работы и слишком откровенно наши пытались делать по-своему, не учитывая пожеланий иностранных специалистов. Ну, например, приехал специалист из Канады, отвечавший за разработку допинг-контроля на Олимпийских играх в Ванкувере. На совещании вёл себя очень корректно, делился собственным опытом, интересовался, как происходит у нас. На следующий день мне начальник говорит: «Смотри, министерство спорта жалуется, что человек кучу лишних вопросов задал, про финансы, например». Я не готов был работать в такой обстановке.

— Давайте поговорим о ваших отношениях с женой. Вы же с самого начала понимали, что она употребляет допинг?

Нас с Юлей убедили, что весь мир так делает, и если будете слушать руководство, никогда ничего с вами не случится.

— Мы познакомились с Юлей в 2009 году на чемпионате России в Чебоксарах. Я тогда как сотрудник РУСАДА проводил образовательную викторину Outreach. Все спортсмены, тренеры приходили, отвечали на вопросы, получали подарки. Всего за три дня 600 призов раздали! Всё супер, я довольный. Помню, единственный, кто не зашёл к нам в павильон, был главный тренер Маслаков — не захотел, как его ни уговаривали.

— Вряд ли во время викторины ваша будущая жена могла в чём-то признаться?
— Там вообще все говорили, мол, никто ничего не принимает, а я радостно верил. Спустя несколько недель у нас с Юлей было первое свидание. Я глупый, она глупая, вот мы и начали сразу правду друг другу говорить. Я себя тогда полным идиотом чувствовал. Нет, я, конечно, и до Юли понимал, что что-то происходит, но не настолько… Хотя на самом деле тогда Юля ещё не входила в основу сборной и тоже всего не знала. Например, что на чемпионате России тоже можно бежать «грязной». Это потом, в 2011-2012 годах, ей начали говорить: делай так, а за допинг-контроль «на России» не волнуйся…

«Принимают все, кроме Борзаковского»

«Принимают все, кроме Борзаковского»

Фото: "РИА Новости"

«Принимают все, кроме Борзаковского»

— Что конкретно она вам рассказала на первом свидании?
— Ну, что принимают все, буквально все. Возможно, только кроме Юрия Борзаковского.

В этот момент у Степанова звонит телефон, его жена рассказывает про свой старт во Франции. Она прибежала третьей с результатом 2.02,68.

— Сейчас ваша супруга бегает «чистой», без допинга?

— Конечно. Это очень неплохой результат, особенно с учётом того уровня тренировок, какой у нас был. Юля побегает, придёт домой, посмотрит за сыном, пойдёт на вторую тренировку… Никаких особенных восстановительных процедур, ничего. Она даже сама удивилась, что может так бежать.

— Почему вы, противник допинга, не убедили свою будущую жену отказаться от его употребления?
— После того что мне рассказала Юля, понял, что я белая ворона и никому не нужен со своими взглядами. В какой-то степени нас с Юлей убедили, что весь мир так делает, и если будете слушать руководство, никогда ничего с вами не случится. Просто по таким правилам существует лёгкая атлетика, и никак иначе.

— То есть можно сказать, что вы смирились ради любви?
— Не могу сказать, что я окончательно смирился. Я просто даже не понимал, куда можно обратиться, чтобы попытаться что-то исправить, и ВАДА оказалась единственной организацией, к которой я не потерял доверия, исходя из личного общения во время работы в РУСАДА и во время Олимпиад в Пекине и Ванкувере. Моё общение с ВАДА на самом деле длилось очень давно, впервые я написал туда ещё в 2010 году. Иногда я читал кодекс, потом мне рассказывали, как обстоят дела на самом деле, и у меня просто крыша ехала. Вообще всё вверх ногами! Общение с ВАДА все эти годы было моей отдушиной. Я писал, делился своими мыслями — и становилось легче.

Во второй части интервью вы узнаете, зачем супруги Степановы снимали на скрытую камеру Марию Савинову, как отреагировало ВАДА на письма из России и в чём ошибся автор фильма Хайо Зеппельт. Продолжение читайте на сайтах Championat.com и Sovsport.ru завтра в 00:00.

Фото: "РИА Новости"
Источник: «Чемпионат» Сообщить об ошибке
Всего голосов: 85
28 апреля 2017, пятница
27 апреля 2017, четверг
26 апреля 2017, среда
Партнерский контент
Загрузка...
Кто, на ваш взгляд, должен усилить тренерский штаб женской сборной России по биатлону?
Анатолий Хованцев
361 (8%)
Николай Лопухов
90 (2%)
Дмитрий Губерниев
907 (20%)
Валерий Польховский
389 (9%)
Леонид Гурьев
71 (2%)
Павел Ростовцев
299 (7%)
Владимир Королькевич
152 (3%)
Виталий Мутко
702 (16%)
Александр Тихонов
428 (10%)
Магдалена Нойнер
1072 (24%)
Проголосовало: 4471
Архив →