«Тур де Франс»
Фото: Reuters
Текст: Лев Россошик

Петля, затянувшая весь мир. «Тур де Франс» стартует в 102-й раз

4 июля стартует 102-я велогонка «Тур де Франс». Лев Россошик в традиционной рубрике «В Мемориз» вспоминает прошлые изгибы «Большой петли».
3 июля 2015, пятница. 13:32. Другие

От Нижнего Новгорода до Пюи-дю-Фу

Я за свою немаленькую карьеру журналиста освещал 12 Олимпийских игр, сотни чемпионатов страны, мира и Европы по 30 видам спорта, но выше всех ставлю одну-единственную велогонку – «Тур де Франс». Почему? К велоспорту на шоссе всегда относился с особым пиететом, знал по именам и был знаком со многими замечательными гонщиками-земляками из Нижнего Новгорода — Александром Ючковым, Федором Таракановым, Александром Кулибиным, Юрием Гуняшовым, позже общался с Валерием Лихачёвым, Юрием Бариновым, не раз побеждавшими на различных соревнованиях внутри страны и за рубежом. Как и сотни тысяч любителей спорта по вечерам в начале мая усаживался у черно-белых телеящиков во время трансляций с велогонки Мира, соревнования, казавшегося нам в 60-е годы главным в велосипедном мире.

И невдомёк было, что задолго до послевоенной многодневки между столицами трёх социалистических стран — Варшавы, Праги и Берлина — существовали другие соревнования профессионалов, с которыми вожделенная велогонка Мира не шла ни в какое сравнение. Просто информация о том же «Тур де Франс» и его великих победителях Жаке Анкетиле, Бернаре Ино и Эдди Мерксе была скудная. «Вчера завершилась традиционная профессиональная велогонка „Тур де Франс“. Победителем вышел имярек». И всё. Так продолжалось десятилетиями.

На велогонку Мира посылали, как правило, лучшие журналистские перья единственной в те годы общесоюзной спортивной газеты, и все зачитывались репортажами Станислава Токарева, Алексея Григорьева, Михаила Супонева, Игоря Маринова, Владимира Кучмия.

Всё изменилось в самом конце 80-х, когда была образована первая, ещё советская профессиональная велокоманда «Альфа Люм», которая базировалась в малюсеньком анклаве Сан-Марино. Тогда-то мы и узнали про французский «Тур», итальянскую «Джиро» и испанскую «Вуэльту». И много чего интересного про профессиональные велогонки и гонщиков. Но о том, что мне когда-нибудь доведётся проехать вместе с выдающимися мастерами шоссе всю крупнейшую многодневку, а это три недели, — и мечтать не мог.

В начале 90-х только что появившийся «Спорт-экспресс» сумел стать составной частью крупной французской медиагруппы «Амори», которая издавала известную в мире спортивную газету l'Equipe со всеми приложениями, в том числе и велосипедным, еженедельник France Football и ряд региональных газет. А ещё проводила автомарафон «Париж – Дакар», велогонку «Тур де Франс», парусную регату под тем же названием и ряд других спортивных соревнований. Вот так и получилось, что в первые дни июля 1993-го я, совершенно неожиданно для себя, уже был на пути в Пюи-дю-Фу, месту старта 80-й по счёту французской велогонки, имевшей прозвище «Большая петля».

Заключительный этап «Тур де Франс-1994» начинался у Диснейленда

Заключительный этап «Тур де Франс-1994» начинался у Диснейленда

Фото: Лев Россошик

Притягивающая «Петля»

Как единственный российский журналист, трижды проехавший «Большую петлю» от старта до финиша, могу резюмировать: «Тур де Франс» — соревнование особенное, ни на что не похожее. Ни на чемпионаты мира, ни на кубковые турниры с разъездами, ни даже на Олимпийские игры. Представьте себе: в течение трёх недель разношёрстный, но очень дружный, спаянный тысячеголовый пелотон перемещается с места на место, ежедневно преодолевая две-три сотни километров и устраивая привалы только на ночь в новом городе, новой гостинице, с новыми впечатлениями от нового общения. Я уж не говорю про многочисленных VIP — президентов и королевских особ, звёзд экрана и шоу-бизнеса, почитающих за честь покрасоваться на фоне обветренных лиц худощавых парней со специфическим загаром. И это считается едва ли не самой значащей пиар-акцией из всех существующих.

Вот уже больше ста лет для всего мира, а для французов в особенности, три недели в июле существует только одно-единственное событие — «Тур де Франс». Только о нём повсюду говорят и пишут, а миллионы болельщиков выстраиваются по обочинам дорог или перемещаются за велокараваном, чтобы хотя бы несколько секунд воочию лицезреть своих кумиров, чьи имена кричат с многочисленных транспарантов либо начертаны мелом на асфальте, раскалённом от солнца на французских равнинах или заваленных снегом на горных серпантинах Альп и Пиренеев.

Почему гонка получила такое прозвище — «Большая петля»? Это напоминание о маршруте, похожем на верёвочную петлю. Закручивается (или, наоборот, раскручивается) эта самая петля каждый год в разную сторону, но с неизменным финишем в Париже, на Елисейских Полях.

В пёстрой карусели «Тура» царят исключительно демократические законы. Здесь нет деления на главных и второстепенных. Журналист или представитель рекламного каравана — такой же участник неповторимого действа, хотя и передвигается он на автомобиле, а не на велосипеде.

Но в центре внимания, безусловно, оказываются гонщики. Они доступны и готовы ответить на любые вопросы. Только поговорить с ними удаётся чаще всего накоротке, перед стартом этапа, в так называемой деревне. Если же речь идёт об обстоятельном интервью, жди выходного либо ищи собеседника в отеле его команды часа через два-три после окончания очередного отрезка гонки. И хорошо, если этап удался — твой собеседник становится разговорчивым. Хуже, если в этот день что-то не заладилось. Но чтобы кто-то отказался от общения, такого за три тура не припомню.

А ещё мне очень повезло с водителями. В двух первых гонках выделенном мне спонсорским автомобилем управлял Мишель Жильбу, простой бельгийский инженер, но фанат французского «Тура». На время гонки он брал отпуск на работе и устраивался на три недели шофёром-волонтёром с журналистской аккредитацией. Он настолько хорошо знал все нюансы — когда ехать впереди пелотона, а когда следом, где сделать остановку на обед, смотреть окончание этапа на трассе или по ТВ, с кем из гонщиков лучше пообщаться сегодня, а с кем в выходной, что я очень быстро освоился и к концу своего первого тура уже ориентировался без посторонней помощи.

А по ходу третьего тура — в 1995-м — меня и коллегу Юрия Юриса возил бывший гонщик-профи голландец Анри Мандерс. В 1988-м парню удалось победить на одном из этапов «Тура» в Туркуэне. Этого оказывается достаточно, чтобы на веки вечные стать уважаемым человеком в мировом велопелотоне.

Лев Россошик и спонсорский автомобиль<

Лев Россошик и спонсорский автомобиль<

Фото: Лев Россошик

Смерть пишущей машинки

Мой первый тур — время знакомства с величайшей гонкой и великими гонщиками. Три недели праздника души. И это несмотря на ежедневные перегоны по три сотни километров, а то и больше, не взирая на регулярную смену отелей — от многозвёздных до таких, где все удобства во дворе, на постоянные сборы и разборы дорожной сумки, на обязательные постирушки без глажки (хорошо ещё если рубашка успевала высохнуть, а то приходилось надевать полумокрую). К концу «Тура» усталость накопилась жуткая, но я ощущал себя не меньшим победителем, чем испанец Мигель Индурайн или фантастический спринтер Джамолидин Абдужапаров, выигравший аж три этапа.

Никогда за три десятилетия к тому моменту журналистской работы не получал от неё такого удовлетворения, как после этого первого для себя «Тура». Уже после первой недели не выдержала и распалась на части привезённая из Москвы пишущая машинка, и до финиша материалы приходилось писать ночами корявым почерком и отправлять по факсу из автобуса директората — благо была такая возможность.

Не случайно упомянул фамилию Абдужапарова. Она преследовала меня ещё на пути к старту многодневки. Шофёр парижского такси, который вёз на вокзал Монпарнас, узнав, что я из России, поинтересовался: «А будет ли участвовать в гонке парень, который два года назад упал за несколько десятков метров до финиша на Елисейских Полях? Только имени его не запомнил — сложное оно для французского уха». Самое удивительное, что точно такой же вопрос задал мне и попутчик в поезде по дороге в Пюи-дю-Фу. И тоже не мог назвать фамилию гонщика. Пришлось оба раза напомнить: Абдужапаров.

Понятно, что накануне старта именно Джамолидин стал моим первым собеседником среди десятка русскоговорящих участников гонки.

— Чем финишёр отличается от прочих смертных?
— Мне, чтобы взорваться, пяти секунд достаточно. До темповика же всё доходит не сразу. Он, прежде чем принять решение, должен всё взвесить, обмозговать. Он и на шутку-то иначе реагирует.

— Вы до своего спринтерского искусства доходили сами либо переняли что-то у других?
— Внимательно наблюдал за теми, с кем гонялся, — за Сууном, Загретдиновым. Слушал рассказы тренеров о Пиккуусе, Аверине, Лихачёве. Всё мотал на ус.

— Про Лихачёва мой учитель Михаил Марин написал как-то, что тот обладал наглостью хода.
— Как же без наглости! Вы хотите, чтобы я сказал кому-нибудь на финише: «Пожалуйста, проезжай! Я — за тобой»? Да не бывать этому! Я усвоил для себя главное: во что бы то ни стало бороться до конца, вырвать свой кусок — а там хоть трава не расти.

— К нынешнему «Туру» готовились специально?
— Да нет, как всегда. Чувствую себя нормально, постараюсь что-нибудь изобразить.

И ведь и впрямь изобразил. Выиграл три этапа, в том числе и последний, на Елисейских Полях! И завоевал зелёную майку лучшего в очковой классификации.

Интервью с Джамолидином Абдужапаровым перед стартом «Тур де Франс-1993»

Интервью с Джамолидином Абдужапаровым перед стартом «Тур де Франс-1993»

Фото: Лев Россошик

Восхождение на вершину и пьедестал

Мы не виделись с Абдужапаровым почти год — с его памятного победного финиша у парижской Триумфальной арки в июле 1993-го.

— Это хорошо, что вы уже в начале нового «Тура» у меня интервью берёте, — признался гонщик. — В прошлом году после нашего разговора всё очень удачно для меня сложилось. Будем надеяться, что и на сей раз всё будет так же. Один этап уже выиграл.

Спринтерский финиш первого этапа, о котором упомянул Абду, запомнился одним из самых страшных завалов за историю «Туров». Виноват оказался полицейский, решивший запечатлеть своей «мыльницей» борьбу спринтеров. В итоге горе-фотограф получил перелом ноги, а два известных гонщика — голландец Вилфрид Нелиссен, сломавший ключицу, и француз Лоран Жалабер, получивший рассечение на лице, — пострадали в большей степени не физически, а психологически. Оба признались, что это падение изменило карьеру каждого: они больше никогда не рисковали в групповом спринте. Абду выиграл позже ещё один — предпоследний этап, довёл количество своих победных финишей на «Турах» до семи и вновь оказался самым активным гонщиком.

Но вокруг все говорили не столько об Абдужапарове, сколько о Петре Угрюмове, который финишировал вторым в общем зачёте и отстал от Мигеля Индурайна всего-то на пять с половиной минут. И это после почти четырёх тысяч километров гонки. К тому же Угрюмов выиграл два этапа, в том числе и горную разделку 47,5 км, опередив на полторы минуты итальянца Марко Пантани и более чем на три самого «инопланетянина» Индурайна.

Вообще-то, Угрюмов должен был брать и третий этап, но колумбиец Нельсон Родригес поступил вопреки негласному кодексу любой гонки: если в отрыве оказались двое, то работать надо обоим, а финиш потом рассудит, кто сильнее. Однако латиноамериканец пренебрёг всеми негласными законами. Вначале отсиживался за спиной Угрюмова, пока тот карабкался по горным кручам, преодолевая на пути к финишу второстепенные пики, а когда до черты на вершине высшей категории Валь Торанс оставалось несколько сот метров, без проблем объехал в конец измотанного россиянина. Пелотон, как мне рассказывали потом специалисты, подобных выходок не прощает, нарушивший фэйр-плей становится изгоем, но в историю «Тура» этот Родригес своё имя вписал. Кто спустя годы вспомнит, как всё было на самом деле, а победа на этапе — это навсегда.

Про Угрюмова же все говорили только самые добрые слова: и гонщик-то он отменный, и человек замечательный, и если кто и способен из всего пелотона составить конкуренцию Мигелю Индурайну, то это только он — Петя Угрюмов. В конце концов всё так и получилось. А что такое какие-то пять минут, если на гонку затрачено более ста часов? Капля в море. Угрюмов был из тех, кто начинал в незабвенной «Альфа Люм». И по прошествии лет понял, что отдельная профессиональная сборная из бывших советских гонщиков долго просуществовать была не способна.

— Быстро стало ясно, что «Альфа Люм» в своём первоначальном виде долго не протянет, — говорил Угрюмов. — Требовалась свежая, но чисто профессиональная кровь, чтобы поддержать команду на плаву. Хорошо ещё Дима Конышев, универсальный парень, талантливый, поначалу изображал такое, что никому и не снилось в те времена: в 1990-м, когда «Альфа Люм» впервые была допущена к французскому «Туру», нижегородец выиграл этап между Лурдом и По. С этого и началось восхождение бывших советских гонщиков в профессиональном велоспорте. А внутри команды что было — нервная обстановка и масса недостатков, прежде всего организационных. И жизнь тогда подсказала, что каждому надо искать свою дорогу в профессиональных гонках.

Они её искали. И многие нашли уже в следующем «Туре».

Пётр Угрюмов (справа) на подиуме «Тур де Франс»

Пётр Угрюмов (справа) на подиуме «Тур де Франс»

Фото: Reuters

Смерть на трассе

«Большая петля» 1995-го была не похожа на предыдущие. Довелось увидеть смерть на трассе: 25-летний итальянец, олимпийский чемпион Барселоны-92 в командной гонке Фабио Казартелли из американской «Моторолы», попал в завал на опасном спуске с Коль де Порте дэ Аспе в Пиренеях. Страшную весть моментально сообщило радио «Тура». Несколько гонщиков, получив различные повреждения, всё-таки продолжили катить к финишу, Казартелли же остался лежать на асфальте: он ударился затылком о бордюр, сломав шею и пробив череп. Медики пытались оказать помощь на месте падения, потом в вертолёте, затем в госпитале, но, увы, травмы оказались несовместимыми с жизнью.

«Он был жизнерадостным улыбчивым парнем, надежда итальянского велоспорта, — рассказывал о Казартелли его товарищ по команде Лэнс Армстронг. — Его ребёнку исполнился тогда всего месяц. Мы были на дистанции, когда услышали печальную весть, но решили, что должны доехать этап до конца. Вечером, собравшись вместе, спорили — продолжать гонку или в знак скорби прекратить её всей командой. Но в наш спор вмешалась жена Фабио: она упросила продолжить гонку, потому что, как она сказала, „этого захотел бы и сам Фабио“.

Следующий этап между Тарбом и По пелотон проехал плотно сомкнув ряды в гордом молчании. Почти двести гонщиков провели в седле восемь часов, на финише пропустив вперёд членов команды „Моторола“. Следом черту пересекла техничка американской велогруппы с перевязанным чёрной лентой велосипедом Фабио на крыше…

Пятую победу в „Туре“ записал в свой актив Индурайн, который отныне сравнялся с величайшими предшественниками — Анкетилем, Ино и Мерксом. Но третий для меня „Тур“ оказался и самым привлекательным в плане работы: в нём участвовало больше, чем прежде, гонщиков из бывшего Советского Союза.

Это были россияне Евгений Берзин, за год до этого сенсационно выигравший вторую по значимости велогонку профи „Джиро д'Италия“, и Павел Тонков, одержавший за несколько дней до старта свою пока самую значительную победу среди профессионалов на „Туре Швейцарии“ (через год он опередит всех на „Джиро“), а также украинец Александр Гонченков, получивший травму на одном из первых этапов «Тура» в 1994 году. Ещё один россиянин — опытнейший 29-летний Дмитрий Конышев, стартовал уже в четвёртом своём „Туре“, правда, после двухлетнего перерыва, и имел за плечами три победы на этапах французской многодневки в 1990 и 1991 годах.

Третий „Тур“ подряд ехал украинец Сергей Ушаков, но впервые взял этап, причём, один из самых длинных — 245 км между Мандом и Ревелем, его соотечественник, 32-летний Андрей Чмиль, победитель знаменитой Париж — Рубэ в 1994-м, стартовал на «петле» во второй раз.

Для двоих известных экс-советских профи — 31-летнего Абдужапарова и 29-летнего россиянина Вячеслава Екимова — это было шестое участие в престижной гонке, но они впервые ехали в одной команде. Абду — трёхкратный обладатель зелёной майки самого активного гонщика, и на сей раз финишировал первым на Елисейских Полях, доведя тем самым число победных этапов до восьми. Екимов как всегда был заметен в пелотоне, хотя не смог повторить свой успех 1991 года, когда выиграл этап между Экс-ле-Бэном и Маконом.

А ехали ещё и Артурас Каспутис из Литвы, и Яан Кирсипуу из Эстонии…

Была и ещё одна особенность у этой многодневки, прошедшей 20 лет назад: она не закончилась 23 июля 20-м этапом в Париже. Спустя несколько дней разноцветный пелотон французского „Тура“ объявился в… Москве. Сами гонщики посчитали, что в российской столице состоялся 21-й этап французского „Тура“. Но об этом чуть позже. Если точнее, то 29 июля, день в день 20 лет спустя.

Лев Россошик

Лев Россошик

Фото: "Чемпионат"
Источник: «Чемпионат» Сообщить об ошибке
Всего голосов: 13
30 апреля 2017, воскресенье
29 апреля 2017, суббота
28 апреля 2017, пятница
Партнерский контент
Загрузка...
Кто, на ваш взгляд, должен усилить тренерский штаб женской сборной России по биатлону?
Анатолий Хованцев
361 (8%)
Николай Лопухов
90 (2%)
Дмитрий Губерниев
907 (20%)
Валерий Польховский
389 (9%)
Леонид Гурьев
71 (2%)
Павел Ростовцев
299 (7%)
Владимир Королькевич
152 (3%)
Виталий Мутко
702 (16%)
Александр Тихонов
428 (10%)
Магдалена Нойнер
1072 (24%)
Проголосовало: 4471
Архив →