Штойер: хочу, чтобы у учеников было всё лучшее!
Фото: Reuters
Текст: Надежда Баранова

Штойер: хочу, чтобы у учеников было всё лучшее!

Сложно ли тренировать три пары, какая музыка может стать олимпийской и мечты о будущем — в интервью Инго Штойера, тренера действующих чемпионов мира Алёны Савченко и Робина Шолковы.
2 октября 2009, пятница. 15:40. Другие
На неделю немецкий городок Оберстдорф стал центром мирового фигурного катания. Естественно, большинство специалистов не могло пропустить первый серьёзный старт сезона. Инго Штойер, тренер действующих чемпионов мира Алёны Савченко и Робина Шолковы, что есть силы переживал за своих учеников, которые порадовали результатом, но отнюдь не прокатом.

Справка "Чемпионат.ру".

Инго Штойер
– родился 1 ноября 1966 года. Немецкий фигурист, выступал в паре с Мэнди Вётцель. Чемпион мира 1997 года, бронзовый призер Олимпийских игр 1998 года в Нагано. Тренер двукратных чемпионов мира Алёны Савченко и Робина Шолковы.

Во время интервью Штойеру пришлось прерваться, чтобы обсудить с представителями оргкомитета вопрос с музыкой для показательного выступления Анаис Моранд – Энтони Дорсац. Швейцарцы никак не ожидали, что выступят настолько хорошо и займут пятое место, и, как и наш Иван Третьяков, на финальном шоу были вынуждены ограничиться экспромтом.

— Самый высокий результат в прошлом году у Анаис и Энтони был 130 баллов, — гордо начал тренер. — На этих соревнованиях они прибавили к нему больше 20 баллов. Это большой успех.

Ещё больший успех сопутствовал Алёне и Робину, но олимпийская награда для действующих чемпионов мира пока ещё лишь мечта. А вот сам Инго Штойер в 1988 году поднимался на пьедестал в Нагано, где вместе с партнёршей Мэнди Вётцель завоевал бронзовую медаль. Сумеют ли ученики превзойти успех своего учителя?

— Инго, в своё время вы сами выступали на Олимпийских играх. Теперь готовите к ним своих учеников. Что сложнее?
— Всё сложно. Хотя во всём есть свой интерес. Олимпийский сезон, без сомнения, самый важный – и для тренера, и для спортсмена. У меня сейчас есть три пары, которые могут поехать на Олимпиаду. Швейцарцы Анаис Моранд и Энтони Дорсац смогли отобраться вот только что на Nebelhorn Trophy. Кроме них я веду украинскую и немецкую пары. Алёна Савченко и Робин Шолковы здесь выиграли золото. Конечно, это всего лишь маленький домашний турнир, но всё равно важный старт. И потом, нам нравится выступать здесь. Получать удовольствие от того, чем ты занимаешься, очень важно, потому что именно тогда появляются новые идеи и хочется сделать что-то особенное. А ещё важно, что мы работаем вместе как одна команда. Было бы сложно, если бы в группе тренировались пары, которые не могут ужиться друг с другом. Но у всех моих учеников хорошие отношения.

— Тренировки общие или вы делите лёд?
— На таком уровне невозможно тренироваться одновременно, поэтому с каждой парой я занимаюсь отдельно. Но всё равно, они же видят, кто над чем работает. Никаких секретов в группе нет.

— С одной парой работать было проще?
— Четыре года назад я уже работал с тремя дуэтами, одним из которых были Савченко–Шолковы. После Олимпиады в Турине две другие пары ушли из спорта, и у меня остались только Алёна и Робин. Потом пришли украинцы и швейцарцы, так что сейчас у меня снова три пары, но опыт работы с такой группой уже есть. В этом есть много плюсов. Когда нас много, мы можем и в футбол поиграть – не только ради физподготовки, но и просто для удовольствия. Кроме того, появляется дополнительная мотивация. Например, у Робина не всегда всё получается на тренировках, бывает, у кого-то выходит лучше. И это его подстёгивает. Такое возможно только в большой команде.

Я сказал, что для олимпийской короткой хочу пиано, хочу взять тихую, спокойную музыку – потому что это подходит Алёне и Робину лучше всего, они лучше всего могут выразить это. Как вы могли видеть, программа уже почти совсем готова для Олимпиады.

— Тем не менее возникает особая сплочённость, когда у тренера только один ученик, одна пара. Раньше поклонники Савченко–Шолковы называли вас "трио". Парой, в которой трое.
— В Германии нас даже называли АРИ – Алёна-Робин-Инго. Мне всегда хотелось, чтобы в моей группе были и другие ученики. Но с этой парой у меня действительно особые отношения. Мы через многое прошли вместе, вы знаете, что у нас были серьёзные проблемы с немецкой федерацией. И эта близость между нами осталась до сих пор. А новые пары просто вливаются в нашу компанию.

— Отношения с федерацией у вас как-то изменились?
— Ситуация остаётся прежней. Денег как не было, так и нет — ни для меня, ни для ребят. Но нам помогает Pixeleis, и, потом, мы стараемся фокусироваться на тренировках и спорте. К тому же недавно у меня был разговор с национальным олимпийским комитетом, и мне сказали: вы наши, мы вас поддержим. Это главное.

— Алёна и Робин – ваша самая титулованная пара. Для них Ванкувер будет уже второй Олимпиадой. И если на первой они ещё не были главными претендентами на победу, то на вторую едут в статусе действующих чемпионов мира. Это создаёт дополнительное давление?
— Не имеет значения, первая это Олимпиада, вторая или третья. Да, они двукратные чемпионы мира и трёхкратные чемпионы Европы, и мы знаем, что при чистом прокате они могут завоевать золото. Конечно, в подготовке мы всё время помним про стоящую перед нами цель. Если со здоровьем всё будет в порядке, если не будет травм, для этой пары возможно всё. Но это не груз, который давит. Лишь цель. Сезон, в принципе, такой же, как и другие. Только чуть более важный.

— Тем не менее программы для такого сезона, наверное, должны быть особенными.
— Раньше я всегда пытался делать что-то новое, пробовать разное звучание, разные оттенки. Теперь я сказал, что для олимпийской короткой хочу пиано, хочу взять тихую, спокойную музыку – потому что это подходит Алёне и Робину лучше всего, они лучше всего могут выразить это. Как вы могли видеть, программа уже почти совсем готова для Олимпиады. А ведь это только первый старт в сезоне. Для произвольной же программы я хотел что-то такое, чтобы все сказали: "Да, это отличная мелодия". В какое-то другое время можно позволить себе дебаты и дискуссии по поводу выбора музыки, но в олимпийский сезон она должна нравится всем. Мы специально записывали музыку для произвольной с оркестром в Маастрихте. Мне кажется, её действительно можно назвать олимпийской.

— А вот для Татьяны Волосожар и Станислава Морозова вы решили оставить старую произвольную.
— Мы ставили новую программу. Но когда начали тренировки, я увидел, что в ней слишком виден разрыв в уровнях между партнёрами. Таня – фигуристка более высокого класса, и разница бросается в глаза, Стасу было слишком сложно тянуться за партнёршей. Для этой пары очень важно чисто выполнить прыжки. И Стасу это легче сделать в уже знакомой, прошлогодней программе. Так что мы решили сконцентрироваться на элементах. Ну и потом, китайцы по три года катают одну и ту же программу, что не мешает им побеждать.

— Разница в возрасте у Волосожар и Морозова тоже солидная – семь лет. Вы не думали о том, чтобы после этих Олимпийских игр Татьяна продолжала кататься, но с новым партнёром? Слухи об этом ходили — можете их подтвердить или опровергнуть?
— Да, я действительно об этом задумываюсь. У нас есть кое-какие идеи на этот счёт. Но пока не могу обсуждать подробности публично.

— В шоу Art on Ice вы сами вставали в пару со своей ученицей. И смотрелись, кстати, отлично — впору продолжать кататься!
— Ну нет, всё же это произошло, потому что у Стаса была травма. Конечно, раз я ставлю все программы, то знаю все движения, но ведь я всё-таки тренер, мне уже много лет.

— Не наговаривайте на себя. Вы в прекрасной форме.
(Улыбаясь.) Я сначала даже не был уверен, получится ли, но в конце концов снова почувствовал себя фигуристом. Было забавно, мы общались как спортсмены, а не как спортсменка и тренер. Но это длилось всего неделю. Впрочем, жизнь такая: каждый раз, когда я говорю "всё, хватит, не хочу больше кататься", что-нибудь случается.

Вы знаете, в конце концов, судьи смотрят на пару и оценивают пару. Если мои фигуристы на льду смотрятся и выступают хорошо, значит, всё работает так, как надо.

— Действительно, никогда не говори никогда. Инго, вы всегда всё стремитесь делать сами – выбор музыки, постановка программ, разве что костюмами занимается Алёна. Вас можно назвать деспотичным тренером? Хотите контролировать всё?
— Нет, просто выбираю тот вариант, который удобнее спортсменам. Я хочу, чтобы у моих учеников было всё лучшее. И потом – у меня всё начинается с идеи. На лёд мы переносим её вместе, и уже там идея обрастает содержанием, подробностями.

— А пригласить кого-то в помощь не пробовали? Хореографа, скажем.
— Если увижу, как что-то не срабатывает, позову специалиста, который бы нам помог. Конечно, время от времени хочется, чтобы рядом со мной в помощь был ещё один тренер, который мог бы сконцентрироваться, например, на движениях рук или ног, на каких-то деталях. Но пока я не нашёл такого человека. Иногда я думаю: хорошо бы, если Алёна, не сейчас, а через много лет, когда перестанет кататься, стала такой помощницей. Она была бы идеальным партнёром-тренером. У неё есть это чувство в работе…такое же, как и у меня. Это очень важно. Но сейчас, конечно, рано об этом говорить. Вы знаете, в конце концов, судьи смотрят на пару и оценивают пару. Если мои фигуристы на льду смотрятся и выступают хорошо, значит, всё работает так, как надо.

Источник: «Чемпионат»
Оцените работу журналиста
Голосов: 0
8 декабря 2016, четверг
Что вы думаете о победе Антона Бабикова в Эстерсунде?
Архив →