Роджер Федерер
Фото: Getty Images
Текст: Иван Заможный

Федерер: я использую дополнительный глютен

На встрече с журналистами Роджер Федерер рассказал о матче с Жемлей, отношениях с Джеймсом Блэйком, о своей мотивации и многом другом.
28 августа 2013, среда. 19:00. Теннис
Один из величайших теннисистов в истории, пятикратный чемпион US Open Роджер Федерер впервые за долгое время посеян на турнире "Большого шлема" столь низко – лишь седьмым. Поход за очередным титулом и обретением былых кондиций начался для швейцарца на день позже, чем планировалось, – его матч с понедельника на вторник перенесли вследствие обрушившихся на Нью-Йорк дождей. В первом матче он уверенно переиграл словенца Грега Жемлю и на послематчевой пресс-конференции ответил на вопросы журналистов, в частности поведав о прошедшей встрече, отношениях с Джеймсом Блэйком и сохранённой мотивации.

– Роджер, вы хорошо двигались во время матча. Игра проходила по плану?
– Я почти сразу заметил, что он быстро и плоско бьёт по мячу. С такими спортсменами, как он, не хочется возвращаться на заднюю линию и только потом пытаться нанести удар. Поэтому я решил играть агрессивно.
Всегда следил за тем, что ем. Всегда предпочитал здоровую пищу. Вы можете развивать это в себе и знать, что есть и перед матчем, во время и после матча. В молодом возрасте я был своего рода вегетарианцем.
Пока делаешь это, невозможно играть длительные розыгрыши. Это было похоже на соревнование подач. Да, я не сразу смог уловить ритм, но в целом был доволен тем, как играл. Я имею в виду, что всё-таки это был первый круг. Было немного ветрено. Я должен был играть ночью, а играл днём. В общем, рад, что прошёл в следующий раунд.

– Вас обеспокоило то, что пришлось играть на следующий день?
– Это действительно не имеет значения. Единственное, чего хотелось, так это попрактиковаться вечером. Это не такая большая разница. Они отменили матч вчера вечером достаточно быстро. Я вернулся в отель в половине двенадцатого. Но это не было чем-то нервирующим или ожидаемым вчера. С нервами было всё в порядке. Матч ещё даже не начался. Поэтому с этой точки зрения я не потерял много энергии.

– Вы обрадовались, узнав, что организаторы будут устанавливать крышу на стадионе?
– Да, я очень рад за теннис в целом. За вас, ребята, за фанатов, за игроков, которые смогут этим воспользоваться. Потому что это сможет продлить вечернюю сессию. Все с нетерпением ждут интереснейший ночной матч, и вдруг у вас не хватает запаса, а ведь вы не станете ставить подобный поединок на одиннадцать или двенадцать часов утра. А с крышей вы гарантированно получаете матч. Это много значит для телевидения. Я считаю, что это будущее, к которому мы должны стремиться. Вчера мы видели то же самое. Каждый человек проигрывает в подобной ситуации.

– Некоторых игроков очень заинтересовала безглютеновая диета. Что вы думаете об этом?
– О нет, я использую дополнительный глютен (смеётся). Всегда следил за тем, что ем. Всегда предпочитал здоровую пищу. Вы можете развивать это в себе и знать, что есть и перед матчем, во время и после матча. В молодом возрасте я был своего рода вегетарианцем. Счастлив, что сейчас могу есть всё понемножку, в целом, это очень облегчает жизнь. Я пользовался услугами диетологов время от времени, но никогда не зацикливался на этом слишком сильно.

– Джеймс Блэйк поведал вчера, что решил завершить карьеру после турнира. Что вы об этом думаете, и что он значит для тенниса?
– Да, я был рад услышать это, потому что всегда любил играть против Джеймса. Считаю, что всегда хорошо, когда ты можешь уйти сам. Я имею в виду, что он мог бы играть ещё на протяжении нескольких лет. И он знает об этом. Но, похоже, он просто почувствовал, что нужно заканчивать. Он решил, что достиг всего, чего хотел, и захотел уйти сам. Нью-Йорк имеет для него особое значение. У меня было несколько хороших матчей против него.
Я всегда был большим фанатом Джеймса. Я думаю, его удар один из лучших, потому что его ответ невероятно быстр. Вы не видите, где он его бьёт.
Может быть, важнейших матчей в его карьере, за исключением разве что игры с Андре Агасси здесь. Цинциннати, Шанхай. Я провёл с ним великолепные поединки, кстати ещё мы играли на Олимпиаде, когда он обыграл меня. Мы возвращаемся назад. Мы всегда тренировались вместе, проводили время в туре. Так что я буду скучать по нему, но он, вероятно, собирается остаться в теннисной среде. Приятно слышать. Я думаю, что всегда грустно, когда ты покидаешь игру и больше не видишь этого парня. Я надеюсь, что Джеймс останется.

– Не могли бы вы конкретно рассказать о форхенде Джеймса? Как вы можете сравнить его с другими элементами, с которыми сталкивались?
– Я всегда был большим фанатом Джеймса. Я думаю его удар один из лучших, потому что его ответ невероятно быстр. Вы не видите, где он его бьёт. Также он может наносить удар и в движении. Ему нужно только спустить курок. Вы никогда не будете в безопасности, если отправляете туда мяч. Не имеет значения, если он вытащил мяч ударом справа. С его работой ног он достаёт много мячей и пробивает навылет в той ситуации, в которой, казалось бы, можно только перебросить через сетку. Именно это сделало его одним из самых опасных и сложных игроков на протяжении нескольких лет. Я думаю, у него один из лучших ударов справа в туре.

– Джеймс сейчас находится на той стадии, что у него просто нет желания продолжать играть. Это ведь не физика. А про себя вы можете сказать, что никогда не потеряете страсть к игре или допускаете, что когда-нибудь этот день настанет?
– Не знаю. Прямо сейчас я люблю теннис.

– Ваша мотивация всё так же высока, как и раньше?
– Да, я так считаю. Определённо, когда ты выигрываешь всё, это здорово. Это не обязательно значит, что вы любите игру больше. Вам просто нравится побеждать, быть на обложках журналов, поднимать трофеи над головой, давать пресс-конференции. Это приятно. Но не означает, что вы по-настоящему любите теннис. Может быть, это станет понятно через несколько лет, когда вы перестанете играть так хорошо. Лично для меня, я знал: поражения или победы, тренировки или игры, я люблю это. Поэтому я нахожусь в АТР-туре уже давно. Когда появились дочки, я не был уверен, как нужно жить после этого. Смогу ли я играть по такому же расписанию? Была ли моя любовь к теннису большой? Как мы справимся со всем этим? Но справляемся совершенно нормально. Сегодня они были на корте. Я очень рад видеть их до и после матча. Сейчас я в хорошем положении и хочу наслаждаться этим, пока возможно.

– Что вы можете сказать о Берлоке? Вы играли с ним однажды в Риме. И что можете рассказать о матче в четверг?
– Если честно, я не очень хорошо помню тот матч.
Путешествие само по себе может многому научить. Например, быть более независимым.
Это один из тех матчей, которые я не могу вспомнить. Но он очень хороший игрок. У него прекрасный ритм, форхенд и бэкхенд. Он здорово играет на задней линии. Также он заметно улучшил игру на медленном харде. Хотя здесь покрытие побыстрее. Ему пойдет на пользу, если мы будем играть в вечерней сессии. Посмотрим, как появится расписание. Вообще он в отменной форме. Я много тренировался с ним в Риме и Мадриде. Мы хорошо изучили игру друг друга и знаем, чего ожидать. Да, ещё он играл в Швейцарии в командном чемпионате и побеждал. Так что он уверен в себе.

– Как отец, какой урок вы вынесли из спорта и хотели бы дать свои дочерям?
– Не знаю. Думаю, они сами учатся, ведь мы встречаем так много разных людей, посещаем много стран и городов, слышим столько языков. Путешествие само по себе может многому научить. Например, быть более независимым. Я всё ещё учусь сам. Вы знаете, я был очень эмоциональным ребёнком. Каждый ребёнок эмоционален. Я думаю, что всегда буду иметь отношение к детям. Делает ли это меня хорошим или плохим отцом? Не знаю. Я пытаюсь научить их правильным вещам. Пока всё идёт хорошо. Но нет никаких сомнений, что это сложно.
Источник: US Open Сообщить об ошибке
Всего голосов: 3
1 марта 2017, среда
28 февраля 2017, вторник
Партнерский контент
Загрузка...
Кто из нового поколения россиян сможет первым пробиться в топ-20?
Архив →