Роддик: я уже думал, что мои лучшие годы позади
Фото: Reuters
Текст: Артём Тайманов

Роддик: я уже думал, что мои лучшие годы позади

Победитель турнира в Майами американец Энди Роддик отметил усиление своей игры в ключевые моменты матчей, комфортность в работе с Ларри Стефанки, а также серьёзные улучшения в ударе слева.
5 апреля 2010, понедельник. 19:15. Теннис
Энди Роддик весьма удачно выступает в этом сезоне. Сначала американец выиграл титул в Брисбене, затем дошёл до четвертьфинала Australian Open, за которым последовали два финала – Сан-Хосе и Индиан-Уэллса.
Все титулы Роддика на "Мастерсах" (5): Монреаль-2003, Цинциннати-2003, 2006, Майами-2004, 2010.
Главное достижение же ждало Энди в Майами, где он впервые с 2006 года завоевал титул на турнире серии "Мастерс" — и пятый раз в карьере. После финального матча с Томашем Бердыхом он рассказал журналистам, что не обращает внимания на разговоры о том, что выигрывает исключительно за счёт подачи, что в последнее время ему удаётся здорово играть в ключевые моменты матчей, что ещё с детства у него осталось множество приятных воспоминаний о Майами, что ему комфортно работать с Ларри Стефанки и что он серьёзно улучшил свой удар слева.

— Энди, у вас получается отличный сезон.
— Спасибо.

— Ваш сегодняшний соперник очень силён, но вы сумели обойтись в матче без брейк-пойнтов с его стороны.
— Ну да, это был довольно хороший день. Не думаю, что дело только в подаче, потому что у меня неплохо получались и остальные элементы игры. В первой половине матча, кстати, он несколько раз добивался счёта 0:30 на моей подаче. На самом деле я удивлён, что у него не было брейк-пойнтов, особенно в тех геймах, когда я подавал против солнца – на той стороне корта мне пришлось потратить немало времени, чтобы наладить подброс мяча и нормально видеть его. Думаю, именно аналогичные проблемы Бердыха помогли мне сделать брейк в первом сете, а мне, наверное, было немного проще, потому что я уже пару раз играл на центральном корте в это время суток.

— Все говорят о вашей первой подаче, которой вы бомбардируете соперников. Как вы относитесь к этому и гордитесь ли тем, что помимо подачи у вас есть три довольно грозных оружия – смена темпа, резаный удар и мощный удар? Насколько они помогали вам сегодня?
— Не вижу ничего страшного в том, что многие люди говорят: мол, у меня хороша только подача, а всё остальное на среднем уровне. В конце концов, у многих игроков отличная подача, но при этом они не добиваются особо впечатляющих результатов, так что между нашей игрой определённо есть какая-то разница.

— Похоже, у Бердыха были проблемы с тем, чтобы войти в игру, и в какой-то момент он даже перепутал квадрат, в который должен подавать. Как вы отреагировали на это?
— Мне просто было интересно, какой счёт был в этот момент, по мнению Бердыха. Если он думал, что счёт – 30:40, то я собирался просто наблюдать за дальнейшим развитием событий. Я сказал судье: смотрите, он хочет отдать мне очко, так что я пошёл принимать во второй квадрат.

— Думаете ли вы, что сделали что-нибудь, выведшее его из равновесия, запутавшее его?
— Нет. Я могу точно сказать вам, что любой человек, играющий в теннис, хотя бы раз в жизни подавал не в тот квадрат.

— Но всё-таки не в первом сете финального матча.
— Я уверен, что вы можете найти запись того, как я когда-нибудь где-нибудь сделал то же самое. В любом случае это не имело никакого значения – ведь он выиграл тот гейм, так что я просто выбросил этот эпизод из головы.

— Насколько значим этот титул в вашей коллекции? Сколь высоко вы его оцениваете?
— Определённо это серьёзная, большая победа. Я чувствовал, что мне необходим этот титул после того, как упустил шанс выиграть Индиан-Уэллс. Впрочем, в любом случае последний месяц получился для меня просто отличным. У меня не было провалов в игре, я хорошо подготовился в психологическом плане и удачно играл в ключевые моменты матчей. Я составлял план на матч и чётко придерживался его. Такие вещи вселяют оптимизм.

— Можете немного рассказать о том, как проходил ваш период взросления?
— Меня поддерживали, в меня верили. При этом я долго не мог повзрослеть. Думаю, что я сильно изменился буквально в последние полгода, превратившись из самого незрелого человека на Земле во взрослого. И мне это нравится.

— Довольно-таки похвально.
— Спасибо. Теперь ваша очередь.

— Вклад Ларри Стефанки явно очень помог вам. По тому, как вы играете и реагируете на всё происходящее, видно, что ваш процесс взросления близок к завершению.
— Да, думаю, он действительно помог. Но хочу отметить, что большинство людей меняется в 27 лет относительно того, какими они были в 19. Что касается этого турнира, здесь сказывается благотворное влияние и зрителей, и Ларри, и того, что он проходит недалеко от моих родных мест. Вообще в последнее время я почти не нервничаю во время матчей. Впрочем, я стараюсь не задумываться слишком сильно о причинах подобных перемен.

— Вы выросли всего в 50 милях отсюда. Именно Майами стал первым крупным турниром, куда вы получили wild card, здесь вы обыграли Пита Сампраса, Роджера Федерера, завоевали два титула. Можете описать, какие чувства связаны у вас с этим турниром?
— Да, многое случилось здесь в первый раз. Знаете, ещё до того как стать профессионалом, я играл здесь Orange Bowl (престижный юниорский турнир. – Прим. ред.) и юниорский Кубок Дэвиса, выиграв его. То было моей первой пробой американского тенниса. У меня остались приятные воспоминания о том Кубке Дэвиса, я играл с несколько приятелями. Например, Робби [Джинепри] был в той команде. Так что Майами – одно из тех мест, где я иду по коридору и не оглядываюсь в поисках указателей, потому что знаю дорогу наизусть. Можно сказать, что я прикипел к нему. Также отмечу, что здесь отличные болельщики. Мне всегда было уютно на местном центральном корте – здесь почти постоянно держится отличная погода, нет слишком сильной жары.

— Вы не выигрывали турниров серии "Мастерс" с 2006 года. Не успели ли за это время усомниться в том, что сумеете одержать подобную победу, и можно ли сказать, что после неё у вас упала гора с плеч?
— Знаете, когда спортсмен говорит вам, что никогда не задумывается на тему "что, если", скорее всего, он не до конца откровенен. Безусловно, я размышлял, удастся ли мне выиграть ещё что-нибудь значимое. Особенно много мыслей на эту тему у меня было после прошлогоднего Уимблдона, но и после Уимблдона-2008 (там Роддик уступил Янко Типсаревичу уже во втором круге. – Прим. ред.) я честно поговорил с Брук (Бруклин Деккер – жена теннисиста), сказав ей, что мои лучшие годы, видимо, уже позади.
Я чувствовал, что мне необходим этот титул после того, как упустил шанс выиграть Индиан-Уэллс. Впрочем, в любом случае последний месяц получился для меня просто отличным. У меня не было провалов в игре, я хорошо подготовился в психологическом плане и удачно играл в ключевые моменты матчей. Я составлял план на матч и чётко придерживался его. Такие вещи вселяют оптимизм.
Я не знал, как мне вернуть свой теннис, но знал, что должен быть какой-то способ и мне нужно лишь найти его, а затем использовать свои шансы. К счастью, я дождался более удачного времени для себя.

— Вы работали с впечатляющим количеством тренеров. Можете рассказать, что конкретно изменил Ларри Стефанки? Насколько известно, он очень любит контролировать всё целиком и полностью.
— Ну, когда я поговорил с Ларри в первый раз, его заинтересовала моя ситуация – игрок, который довольно долго был первой ракеткой мира, был публичной персоной. Ему было интересно, что у нас может получиться. Думаю, он хотел быть главным, и я не имел ничего против, я хотел, чтобы мной руководили, направляли меня. Я не собирался платить кому-то за то, чтобы он был моим тренером и спрашивал меня, что я хочу делать. Вы бы удивились, узнав, что в теннисе такое встречается сплошь и рядом. Мне нравится теннисный IQ Ларри, нравится его энергичность. Не припомню, чтобы когда-либо видел его нервничающим, за исключением случаев, когда мы опаздывали на чаепитие. И, думаю, это приносит свои плоды – и в теннисном, и в человеческом плане мы хорошо гармонируем друг с другом.

— С учётом того, как здорово вы играли в последний месяц, чего ожидаете от себя летом?
— До этого ещё надо дожить. Честно говоря, в последнее время я не люблю забегать вперёд. Я думаю о том, что после нескольких дней отдыха надо будет вновь заняться фитнесом, привести себя в порядок и вернуться к ежедневным тренировкам, а там будет видно. Если я смогу сохранить такой уровень игры, то наверняка добьюсь отличных результатов. Но это "если" ещё нужно заслужить.

— Вы говорили, что ваши лучшие годы, скорее всего, остались в прошлом. Учитывая, как вы играете сейчас и что в последнее время появилось немало теннисистов, раскрывающихся ближе к 30 годам или уже после 30, не думаете ли вы, что лучшее для вас всё-таки ещё впереди?
— Безусловно, я стремлюсь к тому, чтобы всё получилось именно так. Но, тем не менее, на данный момент это всего лишь игра в "угадайку".

— Вы чувствуете, что против Надаля и Бердыха провели два совершенно разных матча?
— Да, конечно.

— Вы много раз ходили к сетке в игре с Надалем, но лишь три раза вышли вперёд сегодня.
— Знаете, против Рафы невозможно играть только на задней линии, и если нет желания выдохнуться уже к середине матча, обязательно надо рвать дистанцию, идти вперёд. С Томашем я мог больше пользоваться резаным ударом, менять темп игры, не задавая таких острых углов атаки, как с Рафой. Он чаще мощно бьёт по мячу, нежели крутит его, так что в игре с ним на задней линии я уставал меньше, чем с Рафой. Безусловно, это были абсолютно разные матчи.

— Гордон Хэйворд (баскетболист, играющий за университет Батлер, находящийся в Индианаполисе. – Прим. Ред.) был очень счастлив, когда вы позвонили ему. Можете рассказать предысторию этого звонка?
— Всё было довольно просто. Мой приятель Энтони Калхун, спортивный журналист из Индианаполиса, много пишет про Батлер. Он брал у Гордона интервью, и они поговорили о том, что он занимался теннисом в старших классах и что его сестра до сих пор играет в теннис. Энтони упомянул, что он знаком со мной, и это очень обрадовало Гордона, который оказался фанатом тенниса. Словом, после этого Энтони спросил меня по e-mail, могу ли я сделать ему одолжение и позвонить Гордону. Я ответил: да, конечно. Знаете, я своего рода спортивный маньяк – смотрю все спортивные соревнования подряд. Так что я позвонил ему, и мы просто поболтали о том о сём. Рад, что они выиграли свой последний матч.

— В прошлом году вы много занимались благотворительностью. Чувствовали ли вы, что сегодня вам было предначертано победить судьбой, тем более что вы выиграли в Пасху?
— Не задумывался об этом. Но я буду рад любому божественному вмешательству в мою пользу в любой момент, когда он захочет помочь мне.

— С какими чувствами вы подходите к грунтовому сезону? Надеетесь ли завоевать какой-либо титул на грунте? Всё же это ваше самое нелюбимое покрытие.
— Да, здесь вы правы. Честно говоря, я ещё не задумывался об этом. В любом случае через несколько недель буду чувствовать себя совершенно иначе относительно сегодняшнего дня. Эти недели я потрачу на то, чтобы подготовиться к грунту. Я знаю, что это лишняя и скучная информация для вас, но такова реальность.
После Уимблдона-2008 я честно поговорил с Брук, сказав ей, что мои лучшие годы, видимо, уже позади. Я не знал, как мне вернуть свой теннис, но знал, что должен быть какой-то способ, и мне нужно лишь найти его, и затем использовать свои шансы. К счастью, я дождался более удачного времени для себя.
Посмотрим, как всё сложится, и ближе к делу я смогу озвучить свои ожидания от грунтового сезона.

— Можете кратко отметить несколько элементов игры, которые вы изменили, улучшили за последнее время?
— Один из главных улучшившихся элементов – это, безусловно, мой бэкхэнд. Я почти не ошибаюсь с него, а что касается атаки – знаете, я никогда не смогу довести агрессию с бэкхэнда до чего-то потрясающего воображение. Главное, что я осознаю это и понимаю, как сделать его наиболее эффективным. Я знаю, где лежит граница развития моего бэкхэнда, и это очень важно. Кроме того, в Майами я хорошо принимал подачу – это тоже имеет большое значение, ведь я, как правило, уверенно беру свои геймы, и если мне удаётся быстро сделать брейк, то добраться до победы в сете становится намного проще.

— Коннорс помог вам наладить удар с бэкхэнда?
— Да, конечно. Вы наверняка помните, что когда Джимми и я начали работать вместе, многие негативно относились к нашему творческому союзу. Но мы оба смотрели на нашу работу иначе. Я обратился к нему за помощью в, вероятно, худший момент своей карьеры. Я выпал из топ-10, а затем, после четырёх-пяти месяцев работы с Джимми вышел в очередной финал турнира "Большого шлема", и все забыли, что я терял свои позиции. Безусловно, он сильно помог мне.
Источник: ATP
Оцените работу журналиста
Голосов: 1
5 декабря 2016, понедельник
4 декабря 2016, воскресенье
3 декабря 2016, суббота
2 декабря 2016, пятница
Какой поединок, на ваш взгляд, достоин называться Матчем года в мужском теннисном сезоне-2016?
Архив →