Бычкова: в последнее время стала меньше ругаться
Фото: Reuters
Текст: Дмитрий Шахов

Бычкова: в последнее время стала меньше ругаться

Екатерина Бычкова в эксклюзивном интервью "Чемпионат.ру" рассказала о недавней победе в Минске, о том, как начала заниматься теннисом, а также о своём поведении на корте.
18 ноября 2010, четверг. 15:00. Теннис
На ежегодной церемонии вручения Национальной теннисной премии "Русский Кубок" лучшим турниром года в России был признан Moscow Open. Его победительницей стала Екатерина Бычкова. Корреспонденты "Чемпионат.ру" пообщались с россиянкой о её ближайших планах, о том, как она начала заниматься теннисом, о наиболее запомнившихся ей матчах, о её поведении на корте и многом другом.

Мне было шесть-семь лет, и мама привела меня на теннис. Почему, она не знает; я пытаюсь задать ей этот вопрос в течение всех лет, которые играю в теннис, выяснить, за что она это сделала. Но она говорит, что просто отдала меня – и всё. При этом она не увлекалась теннисом, никогда его не смотрела, только что-то где-то про него слышала. У нас тогда играли Волков, Чесноков, Кафельников только-только начинал, но она даже не знала никого. Просто привела меня на корты — так всё и началось.
— Катя, расскажите, какие у вас на данный момент планы на межсезонье?
— Полной определённости ещё нет, но по возможности буду договариваться о тренировках в Москве, скорее всего. Ещё я думаю поехать на турнир ITF в Дубай, но ещё точно неизвестно, сыграю я там или нет – пока что заявилась и пытаюсь оформить визу. Просто, скорее всего, на турнирах австралийской серии я не попаду даже в квалификацию, смогу сыграть только в квалификации Australian Open, поэтому, скорее всего, поеду в Дубай, чтобы подготовиться там к Австралии.

— Вы не договаривались сыграть где-нибудь ещё в паре с Еленой Бовиной, с которой вы только что выиграли турнир в Минске?
— Вот как раз в Дубае и хотим попробовать, если обе поедем туда. В Минске мы с ней впервые объединились в пару и не сыграли ни одного чемпионского тай-брейка, все матчи завершили в двух сетах, достаточно уверенно. По моим ощущениям, у нас всё получилось очень хорошо, мы действовали дружно и слаженно.

— Вас не было на церемонии вручения "Русского Кубка", вы не смогли туда приехать из Минска или просто не захотели?
— Я приехала из Минска незадолго до церемонии, в последний момент о ней узнала, так что не пошла в итоге. Но я так понимаю, что там вообще было мало действующих игроков, потому что все разъехались кто куда.

— Турниром года там был признан Moscow Open, который вы выиграли. Это придало дополнительных приятных ощущений по поводу той победы?
— Да нет, не особо, хотя мне приятно, что его признали лучшим турниром. Я хорошо знаю его организаторов, и рада за них, что они получили приз – и тому, что я выиграла турнир, конечно, тоже. Им вроде бы тоже было приятно, что я победила – хоть я у них и не тренируюсь, но у нас хорошие отношения.

— Кстати, а кто вас сейчас тренирует?
— Моя мама.

— Расскажите, где вы начали тренироваться, когда взяли ракетку в руки?
— Ой, это было так давно, почти 20 лет назад. Мне было шесть-семь лет, и мама привела меня на теннис. Почему, она не знает; я пытаюсь задать ей этот вопрос в течение всех лет, которые играю в теннис, выяснить, за что она это сделала (смеётся). Но она говорит, что просто отдала меня – и всё. При этом она не увлекалась теннисом, никогда его не смотрела, только что-то где-то про него слышала. У нас тогда играли Волков, Чесноков, Кафельников только-только начинал, но она даже не знала никого. Просто привела меня на корты – так всё и началось.

— Сразу понравилось или вас заставляли заниматься теннисом?
— Нет, меня не заставляли. Я начинала не у профессионального тренера, и только через несколько месяцев меня перевели на "Спартак", где я тренировалась в группе около полутора лет. Там меня стали убеждать, какой я талант и всё такое – они хорошо умели это делать, "подсаживали" на теннис. К тому же так получилось, что я выиграла первый же турнир, в котором приняла участие – Москву-1994, кажется; мне тогда было восемь лет. В полуфинале я играла с Динарой [Сафиной], насколько помню. Словом, у меня сразу пошли хорошие результаты, так что мне нравилось играть, нравилось выигрывать – если бы я не получала удовольствие, меня перестали бы водить на теннис. А тут и игра у меня получалась, и возможность заниматься была. Но при этом меня никогда не забирали из школы, теннис был просто параллельным с учёбой занятием. Меня им заняли, и я не стала ничего менять; так дальше и пошло.

В детстве я была чуть ли не самой сильной теннисисткой по своему возрасту. Потом в категории до 14 лет я была в топ-10, до 16 лет тоже. А в самом главном юниорском туре — до 18 – я, к сожалению, поздно начала играть, уже в 16 с лишним. За те полтора года, которые у меня остались, добраться удалось только до 52-й или 54-й позиции в рейтинге. Конечно, глупо было так поздно начинать играть турниры до 18 лет, но так получилось, и время уже не отмотать назад.
— То есть ваш теннисный потенциал в детстве находился на высоком уровне.
— Ну да, в детстве я была какая-то супер-пупер, чуть ли не самая сильная теннисистка по своему возрасту. Потом в категории до 14 лет я была в топ-10, до 16 лет тоже. А в самом главном юниорском туре – до 18 лет – я, к сожалению, поздно начала играть, уже в 16 с лишним. За те полтора года, которые у меня остались, добраться удалось только до 52-й или 54-й позиции в рейтинге. Конечно, глупо было так поздно начинать играть турниры до 18 лет, но так получилось, и время уже не отмотать назад. А потом я окончила школу и начала играть профессиональные турниры, мои первые десятитысячники. При этом, кажется, в моём профиле на официальном сайте WTA написано, что я являюсь профессионалом с 2001 года, но на самом деле я просто сыграла когда-то десятитысячник в Минске – было удобно сесть на поезд, сыграть турнир со своими и уехать, плюс ещё даже какие-то деньги за это можно было заработать. Мне там пришлось играть квалификацию, по сути, я приехала получить опыт. А где-то ещё было написано что-то вроде: "Екатерина после этого не играла в течение полутора лет по непонятным причинам". Причина же была только в том, что я ещё не собиралась играть профессиональные турниры, я ездила по соревнованиям в категории до 18 лет. Так что я считаю себя профессионалом с 2003 года, несмотря на то, что в качестве официальной точки отсчёта взят Минск.

— А что на данный момент считаете своим главным достижением за карьеру?
— Учитывая, что каких-то великих результатов в моей карьере не было, может быть, главного я ещё не достигла. Во всяком случае, я надеюсь на это.

— Ну а если выбирать из того, что уже достигнуто?
— Хм… Я была 66-й в рейтинге, выполнила какой-то минимум для себя – вошла в сотню, продержалась там около двух лет, сыграла на всех турнирах "Большого шлема". Мне удалось сыграть против всех, кто на тот момент был знаменит, выигрывал "Шлемы" — вот такое "везение" у меня было с сетками.

— Словом, вы приобрели полезный опыт.
— Конечно, к тому же это просто было интересно. Я играла и с нашими девчонками, и с Энен, и с Клийстерс – только с сёстрами Уильямс не удалось. На самом деле я всегда их так пугалась, что меня как-то отводило от этого (смеётся). Кроме этого, я выигрывала какие-то турниры ITF, не помню, сколько у меня их в итоге – восемь, кажется. Ещё я была в двух полуфиналах турниров WTA. Понятно, что это не результаты на фоне достижений великих теннисисток, но, тем не менее, какого-то уровня я достигла, выполнила, скажем так, программу-минимум для среднестатистического теннисиста.

— Если выделить ваш лучший матч, то, скорее всего, это будет победа над Кузнецовой на US Open-2005?
— Ну, при всём своём скромном багаже я умудрилась переписать историю US Open, став первой, кто обыграл действующую чемпионку в первом круге. Но, честно говоря, я не успела почувствовать чего-то особенного – всё получилось как-то быстро и неожиданно. Было непонятно, почему Свету не поставили на центральный корт – вместо него мы играли на "Армстронге". Так не могли поступить по правилам, потому что она действующая чемпионка, а прошлогодних чемпионов в одиночном разряде обязаны ставить на центральный корт. Но, видимо, они чего-то опасались, и эти опасения сбылись. А я сама считаю хорошим матч со Шнидер, который мы сыграли в 2007 году в Париже, на Gaz De France. Вообще я очень люблю этот турнир, там красиво, уютно. В том году я прошла квалификацию, а со Шнидер, которая тогда была 11-й ракеткой мира, играла в первом круге основной сетки. Я действительно заработала победу в этом матче – показала хороший теннис, отыгралась с 0:1 по сетам и ощутила настоящее удовлетворение от победы; к тому же у нас шла борьба очко в очко, 6:3 в решающем сете, словом, всё было здорово.

В детстве я поломала всё, что могла. Годам к 14 я хотя бы перестала ломать ракетки, просто потому что мне наконец-то стало их жалко. При этом я продолжалась плакать, обливаться крокодильими слезами, а лет в 19 это трансформировалось в нецензурщину, к сожалению. Я знаю, что это ужасно выглядит, но контролировать себя не могу. А в нескольких последних матчах, к моему собственному удивлению, я стала более спокойной. Может быть, наконец-то повзрослела – не прошло и ста лет. Но я как-то по-другому себя ощущаю, и вроде бы не хочется всего этого делать – ни бить ракетки, ничего.
— А какой матч из сыгранных на Кубке Кремля вам запомнился больше всего?
— Ой, я здесь столько матчей уже сыграла… Знаете, просто по причине того, что я тогда прошла квалификацию и потом один круг в основной сетке, назову матч с Марией Шараповой (в 2006-м.Прим.ред.). К тому же тогда было очень много зрителей, так что запомнилась и сопутствовавшая матчу атмосфера. Да и то, что я тогда одержала на Кубке Кремля четыре победы подряд, было очень здорово.

— В последнее время вы, кажется, стали менее темпераментно вести себя на корте. Это пришло само по себе или вы специально работали над этим?
— (Смеётся.). Это, конечно, закономерный вопрос в отношении меня. Я, честно, не могу сказать, что случилось и стала ли я более спокойной – может быть, со стороны вам показалось, что я веду себя более сдержанно и корректно. Но, возможно, дело просто в том, что увиденный вами матч был первый на турнире. Когда я сыграю больше двух подряд, то обретаю уверенность, начинаю привыкать к победам, и в моём поведении автоматически происходят перемены. К тому же я ещё с раннего детства, как только вышла на матч в своём первом турнире, начала бить ракетку и плакать, несмотря на то что меня никто этому не учил и я никогда не видела подобных примеров. И вот как оно пошло с восьми лет, так всегда и было. В детстве я поломала всё, что могла. Годам к 14 я хотя бы перестала ломать ракетки, просто потому что мне наконец-то стало их жалко. При этом я продолжалась плакать, обливаться крокодильими слезами, а лет в 19 это трансформировалось в нецензурщину, к сожалению. Я знаю, что это ужасно выглядит, но контролировать себя не могу. А в нескольких последних матчах, к моему собственному удивлению, я стала более спокойной. Может быть, наконец-то повзрослела – не прошло и ста лет. Но я как-то по-другому себя ощущаю, и вроде бы не хочется всего этого делать – ни бить ракетки, ничего. Я могу высказать что-то бранное, но уже не на весь корт, а буркнуть что-нибудь себе под нос. Надеюсь, что эта тенденция, которую я наблюдаю на последних турнирах, сохранится, потому что в таком возрасте стыдно так себя вести, честно. Надо как-то уметь себя контролировать, хотя это непросто, честно скажу – когда выходишь на корт, то просто всё равно, что о тебе подумают или скажут, ты слишком занят игрой. То есть нужно держать под контролем не только процесс игры, но и то, что вырывается у тебя изнутри, а это очень сложно. Но я всегда отличалась, у меня и штрафы вечно были, словом, богатая история. Надеюсь, что смогу сейчас уйти от этого.

— Для начала хотя бы обойтись без штрафов?
— Хотя бы да. Тем более что с моим нынешним рейтингом мне надо как-то избегать их (смеётся).

Окончание интервью.

Источник: «Чемпионат»
Оцените работу журналиста
Голосов: 1
4 декабря 2016, воскресенье
3 декабря 2016, суббота
2 декабря 2016, пятница
Какой поединок, на ваш взгляд, достоин называться Матчем года в мужском теннисном сезоне-2016?
Архив →