«Срочно в реанимацию!» Как русский футболист перенёс инсульт на поле
Дмитрий Зимин
Комментарии
Трагедия на Евро-2020 побудила Алексея Панфилова впервые рассказать свою историю — очень похожую на случай Эриксена.

Алексей Панфилов – один из многочисленных талантов, которых выпустила академия «Зенита». Играл на позиции атакующего полузащитника, тренировался у Спаллетти, пару лет провёл в Португалии, а в 2016-м неожиданно завершил карьеру. Причина – инсульт на поле во время тренировки с «Тосно». Сейчас Алексей – спортивный директор «Твери». А случай с Кристианом Эриксеном подтолкнул его впервые рассказать свою историю. Посыл его монолога для «Чемпионата» – карьера профессионального игрока может оборваться в любой момент. Но важно не только сделать всё, чтобы этого не случилось, но и иметь план B.

«Это редчайший случай». Врач объяснил, почему жизнь Эриксена спасли на поле «Это редчайший случай». Врач объяснил, почему жизнь Эриксена спасли на поле

– Я поехал на просмотр в «Тосно» после двух лет в Португалии. Выступал за «Лейрию», «Пениши». Тот период вспоминаю с теплотой, Португалия – футбольная страна, уровень игроков там даже во второй-третьей лиге сравним с нашей ФНЛ. Но после двух лет там агент предложил вернуться в Россию и пройти просмотр в «Тосно» – команде из ФНЛ с задачей под выход в РПЛ.

Лето 2016-го. Сезон в Португалии только закончился. К тому моменту играл стабильно, но собрал вещи и полетел на Кипр. Приехал в команду вместе с Женей Марковым. Там уже были Антон Заболотный, Володя Ильин, собрался очень хороший коллектив. Мне 22 года, встретили тепло, ожидания зашкаливали. Всё шло хорошо: тренировался, а к концу сбора играл в атакующей линии с Марковым, Забой и Никой Чхапелией (на тот момент футболист молодёжной сборной). Примерно через неделю после приезда сказали – впереди контрольный матч с «Уралом», сыграешь уверенно – подпишем контракт. За день до этого – предыгровая тренировка. Делаем тактическое упражнение – атака отрабатывает прессинг над защитниками. Всё идет хорошо, но в миг понимаю – становится плохо. Начинает «шататься» голова – резкое головокружение. Потом наступаю на правую ногу и не чувствую этого. Ещё доля секунды – и отказала правая рука. При этом мозг работает, а половина тела – нет.

Я не упал, не потерял сознание, просто поковылял к врачу. Врач смотрит на меня, у него шок. Говорю ему, что не чувствую половину тела. Быстро лёд на голову, меня посадили, первая реакция врача – у тебя солнечный удар. Вызвали машину, и в этот момент я начал «плыть». Меня взяли под руки, понесли. Парни спрашивают о моём состоянии. Как мне казалось, я чётко и ясно отвечаю, что всё нормально. Но вижу их лица и не понимаю, почему на меня так смотрят. Потом они рассказывали, что я просто мямлил, никто даже не мог понять моих слов. Следующее воспоминание – я уже в машине.

Доктор едет со мной и повторяет: «Леха, не отключайся!».

Врачу в этот момент не позавидуешь: приезжает просмотровый пацан, а ему становится плохо на тренировке.

Привезли в больницу, поставили капельницу, начал приходить в себя. Взяли какие-то анализы, осмотрели, но в целом повторили слова тосненского врача про солнечный удар. Отправили в отель. Правая нога стала лучше, но рука едва работала. В глубине души понимал, что случилось страшное. Но доктора говорили – всё нормально. Приехал в отель, ребята переживали, спрашивали о состоянии. И в этот же момент руководство «Тосно» принимало решение о моём будущем. Подошли и сказали, что отправляют домой. Ведь контракта с «Тосно» нет и обследование должен делать сам. Удивительное решение, ведь у всех просмотровых должна быть медицинская страховка за счёт принимающего клуба, у меня к тому же был вид на жительство в ЕС, что давало возможность продолжения экстренного лечения на Кипре. Но на следующий день я уже летел с 40-килограммовыми сумками и двумя пересадками в Питер. В самолете всё время спал. Хотя обычно так не делаю. Просто невероятно клонило в сон.

Прилетел в Питер, приехал домой. Увидев меня, мама сразу заметила изменения в моём поведении, спросила, в чём дело. Ответил, что приехал, чтобы пройти необходимые для заключения контракта обследования. Она начала меня расспрашивать, в итоге рассказал всё как есть. Мама не врач, но среагировала моментально – быстро повезла меня на МРТ головного мозга. Отчетливо помню момент: врач выходит к матери, что-то говорит, и она начинает плакать.

Доктор подходит ко мне и произносит: «Срочно в реанимацию, у тебя инсульт». Первая мысль в этот момент – футбольной карьере конец.
Упавшего без сознания Эриксена загородили всей командой. В глазах игроков застыл ужас Упавшего без сознания Эриксена загородили всей командой. В глазах игроков застыл ужас

Положили на несколько дней в реанимацию. Запретили вообще передвигаться. Потом уже сказали, что в таком состоянии не то, что летать – ходить нельзя. И нужно благодарить Бога, что я добрался до больницы. Если бы не рассказал маме, не знаю, что случилось бы. Сейчас не могу однозначно сказать, кто ошибся: врач «Тосно» или кипрские доктора. Но понятно, что, когда отказывает половина тела, это плохо.

Месяц провёл в больнице на реабилитации. Приходил поддержать Владислав Радимов, хотя я уже к тому моменту пару лет не был в его команде. Ему за это благодарен. И самое странное – после месячного обследования никто не определил причину ишемической атаки. Функционально сердце и сосуды в норме. Как сказали врачи, вероятнее всего, инсульт стал следствием тяжёлых физических нагрузок ввиду отсутствия отпуска между сезоном в Португалии и сборами с «Тосно», либо эмоциональный перегруз – волнение из-за будущего в «Тосно». Или мог элементарно недопить воды, жидкости не хватило. Считаю, что причина в совокупности факторов. Возможно, жизнь меня специально отвела от карьеры футболиста. Хотя в теории через год мог вернуться, но не стал этого делать, потому что так и не узнал причину. При этом постоянно слышу, что футболисты – миллионеры. Но возьмём меня – поиграл в «Зените»-2, тренировался с «Зенитом», Португалия. И в 22 года – финиш. Во второй лиге в стандартной команде платят от 30 до 70 тысяч. В ФНЛ – от 150 до 250. В РПЛ примерно 350 футболистов действительно зарабатывают хорошо. И попасть в это число – огромная работа.

Игрок сборной Дании упал без сознания. Его жизнь спасали на поле, жена плакала Игрок сборной Дании упал без сознания. Его жизнь спасали на поле, жена плакала

Когда увидел, что случилось с Эриксеном, ком к горлу подступил. Ведь карьера футболиста зачастую – это огромный стресс. Ты приезжаешь на просмотр, не знаешь своего будущего, надо показать максимум, чтобы у тебя была работа. Получаешь работу и находишься в постоянном напряжении из-за ответственности за результат. Об этом многие не задумываются. Зато регулярно критикуют. Многим сложно понять, что если ты пробился на высокий уровень, то зарабатываешь хорошие деньги 10, максимум 15 лет. А потом остаёшься ни с чем. К счастью, я нашёл себя в футболе, мне не на что жаловаться. Но многие мои друзья, которые закончили карьеру, сейчас работают администраторами в магазинах, таксистами, официантами. Поэтому я даже сейчас в качестве спортивного директора говорю родителям маленьких детей – образование должно быть в приоритете. Ведь если подведёт здоровье, ты останешься ни с чем.

И ещё хочу сказать о медицине: все профессиональные команды обязаны проходить углублённое медобследование. В РПЛ с этим ещё всё нормально. Но у команд ПФЛ и даже ФНЛ бюджеты ограничены. И они не могут себе позволить досконально изучать здоровье футболистов. Эта проблема распространяется и на детско-юношеский футбол. Если клуб не может обеспечить хорошим медобслуживанием взрослую команду, что говорить о юношах. Случай со мной – не единичная история. Просто не все хотят это афишировать. Это становится известно только в случае, когда дело уже очень серьёзное. Поэтому важно иметь чёткие регламентные рамки по обследованиям. Чтобы не допускать ситуаций, которая произошла, например, со мной. Ещё важно правильно распределять нагрузку – у нас сезон ПФЛ завершается 15 июня, а через месяц уже хотят запускать следующий. Мы распустим игроков на 10 дней, потом короткие сборы и снова в сезон. Футболистам надо давать отдыхать. Во втором дивизионе есть ещё турнир «Переправа» – среди всех зон, который проходит с 19 до 26 июня. Кто участвует в этом соревновании, вообще останутся без отпуска. И потом, не дай бог, повторится история как у Эриксена. Опять будем искать виноватых вместо того, чтобы предотвратить.

Первый год после случившегося я вообще не мог смотреть футбол. Потом Антон Евменов пригласил работать скаутом в «Зенит». Занялся вопросом дальнейшего образования, поступил в МГИМО. Год назад пригласили в «Тверь» работать спортивным директором. За пару недель собрали команду, которая осенью боролась за выход в ФНЛ, но в итоге попадём в медали. Сейчас мне 27. И я отчётливо понимаю: жизнь после профессиональной карьеры возможна.

Комментарии
Партнерский контент