Все новости
Андрей Кириленко
Никита Загдай
Фото: РИА Новости
Кириленко: в федерации, кроме моих друзей, никто не работает
Президент РФБ Андрей Кириленко — о деньгах, сборной Базаревича и о причинах увольнения жены.
Баскетбол

15 ноября в эфире программы «Вид сверху» вышло интервью с Андреем Кириленко. Но разговор с президентом РФБ был гораздо длиннее, многое в финальную версию не уместилось. Публикуем полное интервью с главным человеком в российском баскетболе.

— Андрей, вы закончили карьеру, но ведь и 35-летний Кириленко мог перестроиться и приносить пользу.
— Мог. А ещё мог уехать играть во Владивосток, в Ярославль, ещё куда-то. Если у тебя есть цель зарабатывать деньги или ты настолько влюблён в баскетбол, что вообще не можешь жить без игры. У меня нет такого стремления — заработать каждую копейку. Да и я хочу, чтобы меня запомнили на определённом уровне, а не как доигрывающего.

— Как Виктор Хряпа сейчас.
— Ничего подобного. В прошлом году Виктор Хряпа принёс команде сумасшедшую пользу.

— А сейчас вообще не играет, сидит на дальнем конце скамейки.
— Нельзя судить игроков через одну призму. Игроки вроде Хряпы очень важны в команде — с их опытом.

— И Кириленко был бы очень нужен.
— Несомненно. Но это скорее внутреннее ощущение. Виктор чувствует, что он готов. Мне нужно было быть в команде вожаком, который всех направляет, и сейчас я примерно этим и занимаюсь, только немного в другом ключе.

— Вы завершили карьеру, чтобы стать президентом РФБ?
— Я бы закончил карьеру в любом случае.

— Если не президент, какие были опции?
— У меня не было каких-то конкретных предложений. Думаю, что, если бы я не стал президентом, у меня был бы свободный год, и я бы очень много времени посвятил своей семье. Тот первый год на новом посту я почти не видел семью, и мне это очень не нравилось. Сейчас с этим стало получше, структура выстроилась.

— Этот вопрос часто звучит, но его, как правило, не задают в лицо: кто работает в федерации помимо ваших друзей?
— Не понимаю, что это означает. Нас в федерации работает 40 человек. Всех, кто работает у нас, я воспринимаю не как работников, а скорее как друзей-единомышленников. Так что никого, кроме друзей. По крайней мере я бы хотел так считать. Я часто встречался с таким мнением, что я чиновник. А я ведь не чиновник, а общественный деятель. Я бы хотел верить в то, что работники федерации хотят сделать баскетбол лучше и популярнее. Это именно что общественная деятельность. Те, кто приходит в федерацию как на работу просто для того, чтобы поработать, долго у нас не задерживаются.

— Перефразирую: кто на самом деле управляет федерацией? Вы же всегда в разъездах.
— Я президент. У нас же не каменный век, когда гонец 30 суток скакал из Санкт-Петербурга в Томск, чтобы передать какую-то депешу. Я на связи 24 часа в сутки.

— Говорят, спонсор сборной — клуб УГМК — назначил главного тренера женской национальной команды Олафа Ланге, который также тренирует ещё и сам УГМК.
— Чушь какая-то. Как может спонсор кого-то назначить? Был исполком, была утверждена кандидатура.

— Но ведь тренерский совет был сильно против. Это, наверное, первое пятнышко на работе команды Андрея Кириленко.
— В 98% случаях мы всегда соглашаемся с тренерским советом во всех решениях, потому что там собраны умные, квалифицированные люди. Но тренерский совет всё же не всегда звучит убедительно. И это был как раз тот случай, когда он не смог убедить исполком. В исполкоме помимо меня ещё 10 человек, игроки, Илона Корстин, Светлана Абросимова. Это всё люди, которые прошли баскетбол и в баскетболе тоже понимают.

— УГМК не так удачно стартовал в сезоне, не вышел даже в финал Кубка России. Это провал для большого клуба. Если тренера сейчас уволят, это будет пикантная ситуация для федерации?
— Почему? Это вообще не зависит от клуба. У кого есть сомнения в квалификации Ланге? Давайте попробуем вспомнить, какие вообще есть варианты сейчас — Донсков, Васин, Ланге, Соколовский. А теперь сравним, где они работают, с какими командами, как они работают, у кого больше опыта. Я очень уважаю Донскова, и если кто-то думает, что мы его убираем и ставим другого, то ничего подобного. Он же был вторым тренером при Васине. Просто сегодня мы попробовали российского специалиста, не получилось, и казалось, что второй тренер, если назначить его первым, ничего не поменяет. Нам нужно было полностью поменять ситуацию, всё перетряхнуть, и в той ситуации, в которой мы были, Ланге был лучшим выбором.

Нам нужно было полностью поменять ситуацию, всё перетряхнуть. В той ситуации, в которой мы были, Ланге был лучшим выбором.

— Сергей Базаревич последние годы клубной карьеры провёл не так удачно. Нельзя назвать его успешным тренером в последние несколько лет, ни одна команда не предложила ему контракт. И я даже не говорю про топ-команды, в клубном смысле он безработный. Это проблема для сборной?
— Не вижу тут большой проблемы, хотя, конечно, мне бы хотелось, чтобы у него была постоянная практика в клубе. Но из-за того что сейчас будут матчи по ходу сезона, у него будет больше практики. Если бы мы играли только летом, я представляю, что было бы — тренер бы сидел год без возможности тренировать. Теперь же у него будет практика. В любом случае у нас есть определённое видение, и, если вы заметили, за последние десять лет выделялись всего три человека — Евгений Пашутин, Василий Карасёв и Сергей Базаревич. Я уверен, что есть ещё тренеры, которые нормально работают, но выделяются три человека. У первых двух уже была возможность попробовать себя в сборной России. Я не исключаю возможности, что в будущем, если так получится, что Базаревич уйдёт, мы вернёмся к какой-то кандидатуре, но очень хочу, чтобы у Сергея Валерияновича всё получилось.

— Кто номер два прямо сейчас?
— Мы сейчас никакого номера два не рассматриваем, потому что у нас есть человек, с которым мы планируем долгое время сотрудничать. На период до Олимпиады и даже после неё мы видим Сергея Базаревича главным тренером основной команды страны. Зачем кого-то ещё рассматривать? Не доверять своему тренеру — это неправильно. Базаревич как-то ко мне подошёл и сказал: «Спасибо, Андрей, что ты не встреваешь в мою работу. Я вижу, как команда должна быть настроена на игру и как должна выходить на площадку. Ты не врываешься в раздевалку в тяжёлый момент и не начинаешь кричать, чтобы все собрались».

— А был соблазн?
— Сто раз. Сидишь и думаешь, что вот, по идее, здесь сейчас надо подстегнуть. Но ты сдерживаешь себя и веришь в своего тренера. Как, например, в матче с греками — первая половина просто ужасная, а матч очень важный, на кону выход в четвёрку сильнейших. И все вокруг говорят: «Иди в раздевалку, Андрей, иди, давай же». А я сказал, что если мы выбрали тренера, то давайте ему доверять.

— Откуда столько хладнокровия?
— А как иначе? Ты берёшь на работу людей. Зачем тогда вообще его брать? Если я такой крутой мотиватор, то почему я не тренирую команду?

— Но ведь было много моментов, когда всё было прямо на тоненького…
— Да у нас во всей стране всё на тоненького!

— …Швед говорит в прямом эфире во время тайм-аута: «Тренер, хоть комбинацию нарисуй». Воронцевич ругается со Шведом. Мозгов выпадает.
— Когда в раздевалке идёт разборка, когда кого-то выгоняют с матчей — это тоже часть игр, часть процесса. Всегда есть конфликт!

— И когда президент спускается в раздевалку и разговаривает с тренером — это тоже часть работы.
— У каждого президента, руководителя свой подход, своё видение. Если президент вмешивается в процесс, то потом не стоит спрашивать с тренера, почему он проиграл матч. Если я не лезу в его работу, то мне же самому будет легче потом с него спросить. И у него не будет шансов сказать, что он всё строил-строил, а потом пришёл президент и всё поломал. Это очень тонкая грань, и каждый руководитель видит всё по-своему. И у каждого — свои договорённости с тренером. Если ко мне подойдёт Базаревич и скажет, что я ему необходим, что ему чего-то не хватает, чтобы завести игроков, я с радостью помогу. Если такой потребности нет, то не надо ему мешать. Мы доверяем ему свои кадры, свой состав. Он полководец, он ведёт игру. Я могу думать что угодно, но я не тренер.

— В вашей карьере были странные решения, которые хотелось бы обсудить сейчас, с оглядкой на время. Вы — лидер «Миннесоты», играете в стартовой пятёрке и зарабатываете 10 млн долларов в год. Но уходите из клуба, где принимаете решения, в команду, где оказываетесь в глухом запасе и зарабатываете 3 млн долларов в год. Чем можно это объяснить?
— Если бы я знал, что всё так выйдет, конечно, я бы не принял такого решения. Было много факторов. В «Миннесоте» тогда поменялось руководство, пришёл Флип Сондерс. Он не видел меня в составе, планировал делать молодую команду и переделывать костяк. Как мы сейчас видим, это получилось. На тот момент денежная сторона была менее важна. Когда подходит твоё время, ты думаешь о том, чтобы за что-то побороться. Я рассматривал варианты, при которых пусть и не играл главную роль в команде, но мог рассчитывать на что-то высокое. У меня был вариант обмена в «Сан-Антонио», но этот трейд не состоялся.

— Вы отказались от 7 млн долларов.
— Я понимаю, что это может звучать громко, но я за свою карьеру больше 100 млн. заработал. Понимаю, что 7 млн — большие деньги, но это никак не повлияет на мою жизнь. Здесь же у меня был шанс привнесли что-то ещё в свою карьеру, в биографию. Сделать что-то серьёзное. Как раз в тот год «Сан-Антонио» выиграл! А трейд не состоялся. Я понимал, что деньги мне по-прежнему могли платить, но на меня уже не рассчитывали. Когда на тебя команда не рассчитывает, то становится неинтересно. То же самое было в «Бруклине».

— Это было впервые в вашей карьере, когда тренер на вас не рассчитывал?
— В «Бруклине» — да. В «Миннесоте» это была позиция менеджера. Если помните, в «Бруклине» тогда планировался такой своеобразный крестовый поход, пригласили Пирса, Гарнетта, Лопеза, Уильямса, Джонсона. Сумасшедшая команда. И для меня было ключевое решение тогда: либо я выхожу из этой истории, в которой никому не нужен, но получаю хорошие деньги, либо зарплата меньше, но есть возможность играть с мотивацией. Максимум, на что я мог рассчитывать, — это побороться за плей-офф. У меня прекрасные отношения с болельщиками «Миннесоты», но, когда на тебя не рассчитывают, ты уже не хочешь там играть.

Либо я выхожу из этой истории, в которой никому не нужен, но получаю хорошие деньги, либо зарплата меньше, но есть возможность играть с мотивацией. Но, когда на тебя не рассчитывают, ты уже не хочешь играть.

— Обидно, что шикарная карьера в НБА закончилась скамейкой в «Миннесоте» и отказом играть за «Филадельфию»?
— Может быть, только чуть-чуть. Но я ничего не мог поделать, если меня не ставили в состав. Не было позиции, на которой меня бы видел тренер. В «Бруклине» у меня было хорошее время. В первый год я просто терпел: был сумасшедший состав, и всех на площадку невозможно было поставить. Хотя, на мой взгляд, и это было ошибкой, потому что мы играли в 6-7 игроков, и в плей-офф нам не хватило «скамейки». Сильные команды, которые чего-то добиваются, дают лидерам отдыхать и дают играть запасным игрокам.

— А в «Филадельфии» вы даже не попробовали. ЦСКА предложил больше?
— Не в деньгах дело. Просто я заканчивал карьеру, и, естественно, я хотел закончить её в клубе, в котором начинал, а не в «Филе», с которой меня ничего не связывает. При всём уважении, «76-е» находились в процессе перестройки, и нужен был дядька-ветеран, которым я был не готов стать. Это было понятно и их менеджеру на стадии обсуждения трейда. Клуб был к этому готов.

— Мы все знаем Андрея Кириленко как человека с открытым сердцем и открытой душой. Но по ходу вашей карьере были моменты, когда вы могли ударить кулаком по столу — история с Джерри Слоуном, с «Филадельфией», с «Миннесотой». Это всё были ваши решения. Есть такие, о которых сейчас жалеете?
— Нет. Более того, никто не знает, куда бы меня привело непринятие какого-то из тех решений, которые я тогда принимал. Жизнь состоит из ошибок и правильных действий. На ошибках ты учишься и двигаешься дальше. Представляешь, что бы было, если бы всё было хорошо? Может быть, ничего бы не получилось вообще, если бы я пошёл по другому пути. Ну остался бы в «Миннесоте» — и что? Не случился бы локаут в НБА — может, я вообще бы в «Юте» доиграл карьеру? В ЦСКА бы не приехал в 2012 году. В «Юту» бы не попал, если бы они не забрали меня 24-м номером драфта, а попал бы 29-м номером в «Сан-Антонио». Или попал бы в «Сакраменто», в «Филадельфию» и вообще бы не играл.

— Когда вы закончили карьеру, удалось сделать что-то безумное? Что-то такое, чего нельзя делать профессиональному баскетболисту.
— Я встал на лыжи. Раньше нельзя было, но полтора года назад попробовал. А так вроде ничего такого экстремального не было. Такое ощущение, что я не выпадал из режима профессионального баскетболиста. Постоянные разъезды, причём даже в таком же составе. Просто раньше я приезжал и общался с игроками, а сейчас — с менеджерами и функционерами, с судьями и тренерами.

— Когда вы играли в баскетбол, все знали, сколько вы зарабатывали. Сколько сейчас зарабатывает президент Российской федерации баскетбола?
— Это конфиденциальная информация, и её было бы неправильно выносить. Здесь есть определённая этика. Но я скажу, что я не самый высокооплачиваемый в федерации. Есть один человек в федерации, который зарабатывает больше, чем я. Так пойдёт?

— Во сколько раз президент РФБ зарабатывает меньше, чем баскетболист?
— Смотря какой баскетболист.

— С 47-м номером на спине.
— Когда этот баскетболист начинал в питерском «Спартаке» играть, то вот это сопоставимые суммы. А когда он играл в «Юте»… В миллионы раз.

— Три вещи, которые сделал маркетинг РФБ и которыми можно гордиться.
— Мы полностью перестроили работу сайта. Не воспринимайте через призму красоты, а через функционал. Сейчас там можно посмотреть практически любую игру вплоть чуть не до самого маленького возраста. И у нас в планах увеличивать количество трансляций ещё больше. Во-вторых, изменился весь облик национальной сборной — подход к команде, любая деталь вообще. Конечно, нужно добавлять ещё в онлайн-продажах, в наличии атрибутики. Сейчас просто нет такой возможности. Не хватает человек. Ну и мы приводим в порядок региональные федерации, все они получают один макет, один стиль, один мануал того, что должно быть у любого региона. Чтобы человек на заходил на сайт Удмуртской федерации баскетбола и не видел разницу с Пермской. Чтобы в одном месте не было ярких пикселей, а в другой белых страниц. Чтобы всё было в едином стиле. Чтобы все понимали, что это всё части РФБ.

— Я спрашиваю, потому что отдел маркетинга возглавляла супруга Андрея Кириленко…
— Которая была уволена.

— … И отдел маркетинга расформирован с формулировкой «у нас нет индустрии, нам не нужен этот отдел». Кто, на ваш взгляд, должен эту индустрию создавать?
— У нас сейчас так же расформировался отдел спецпроектов. Мы продолжаем оптимизировать и сокращать наши расходы. Мы с самого начала говорили, что живём по средствам, у нас нет огромных средств, на которые мы можем набрать людей, сделать свою студию, свой канал. Моментов, в которых можно расти, куча. Я вижу, что нужно сделать, чтобы стало лучше, но мы не можем выбиваться из нашего бюджета. Многое мы просто не можем себе позволить.

Андрей Кириленко не может себе позволить устроить на работу супругу?
Андрей Кириленко может себе позволить, президент Российской федерации баскетбола — нет. Я бы очень хотел, чтобы Маша работала, но нет такой возможности. Точнее, не можем иметь некоторых людей в штате. Некоторые вещи мы можем отдавать на аутсорс и работать по конкретным проектам.

— Так почему вы уволили жену?
— Начнём с того, что у нас четверо детей. И тот режим, в котором, как я рассказывал, я находился, тяжелейший и требует всё время. Мама должна быть в семье, мама хочет быть в семье. Это было лучшим решением. Да и потом, есть общественное мнение. Люди не любят, когда человек устраивает на работу родственников. Это меня волновало в меньшей степени, но всё же.

— Что больше волновало — что жена работает в федерации или что девушка из группы поддержки возглавляет отдел маркетинга?
— Аня Резницкая не возглавляла. Да и поверьте, я уже столько времени нахожусь в бизнесе профессионального обсуждения — люди с 15 лет меня обсуждают, — что уже не обращаю на это внимания.

— Сколько открытий в баскетболе вы сделали после окончания карьеры?
— Да никаких открытий не было сделано. Причём эта работа такая же — нужно тренироваться, готовиться к встречам, нужно делать своеобразный скаутинг, куда может пойти какой-то проект, чем может закончиться. Всё то же самое, что в баскетболе.

— «Баскет-Экспо» — самая крутая штука, которая была сделана в российском баскетболе…
— На ваш взгляд. А несколько человек в федерации считают, что это национальная сборная.

— Она у нас была всегда.
— Ну была. В 2013 и 2015 годах она тоже была, но вы что-то знаете про неё? Я не хотел болеть за эту команду, не хотел её поддерживать. Причём это совсем не касается игроков. Но я не хотел болеть за эту ситуацию, она мне была не близка, была неприятна.

— Вернёмся к «Баскет-Экспо». В первый год всё было хорошо, все замечательно, всем понравилось. Но на следующий год клубы начали возмущаться, с них стали брать деньги за участие — 100 тыс. рублей.
— А как они хотели?

— Первый год был бесплатно.
— В первый год было 20 тыс. человек, а на следующий год пришло 100 тыс.

— Дилеры так работают: первый год бесплатно…
— Клуб может выставлять свою атрибутику, может продавать свои вещи. Если ты ничего не делаешь, привёз свой стенд и не монетизируешь это, то что я могу сказать. Ну не выставляй тогда свой стенд. Если ты выставляешь, то попробуй зарабатывать какие-то деньги. Мы все привыкаем к тому, что к нам придут и бесплатно всё дадут. Мы показали, что это вот так может быть. Но для нас это те же расходы. Это огромный праздник, который стоит денег. Это нормальная история.

— На чемпионате Европы мы видели много президентов федерации в костюмах и галстуках — тоже бывших игроков. Андрей Кириленко был в майке и шортах.
— Это же спортивное мероприятие. Вообще, я считаю, что есть официальные части, когда ты находишься в кабинете, а есть неофициальные части. Нет правильного варианта, на игре нет дресс-кода. Ты сам для себя выбираешь, в чём тебе удобнее.

— У игроков и тренерского штаба есть определённые установки на официальных мероприятиях появляться, скажем, в символике. А у президента федерации никакого дресс-кода?
— Это правильное замечание, это нужно исправить. Нужно тоже появляться в символике российской национальной сборной на таких мероприятиях. Самое интересное, что это всё у меня есть. Мы тогда сыграли матч, выиграли, ничего не хотелось менять. Баскетболисты все суеверные, мы привыкли играть по принципу «не меняй, что работает». Если бы мы тогда не выиграли, я бы, наверное, поменял вообще весь свой гардероб.

Комментарии (0)
Рассылка лучших статей за неделю

Подпишитесь на рассылку и получайте самые интересные материалы портала одним письмом

Введите корректный e-mail
Загрузка
Произошла ошибка. Пожалуйста, попробуйте еще раз.
Спасибо!

Для завершения подписки остался один шаг. Проверьте свою почту.

Партнерский контент